БЕЗГРАНИЧНОЕ ГРАФСТВО НЕЖНОСТИ!
 Известные Аристократы и Не Только ... с 1 По 19 Век! - Страница 4 - Форум
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 4 из 6«123456»
Модератор форума: CrystalCountess1193, Раритет72, COUNTESS 
Форум » ВСЁ О СРЕДНЕВЕКОВЬЕ » Обсуждение Средневековых Замков » Известные Аристократы и Не Только ... с 1 По 19 Век! (Знаментые и печально известные люди в истории)
Известные Аристократы и Не Только ... с 1 По 19 Век!
COUNTESSДата: Вторник, 09.11.2010, 15:51 | Сообщение # 1
Графиня
Группа: Главные
Сообщений: 1183
Награды: 11
Репутация: 5
Статус: Offline
ЧТО МЫ ЗНАЕМ О ЯНЕ ЖИЖКЕ? А АЛЬЖБЕТЕ БАТОРИ? О ЯНЕ ИСКРЕ? О ВЛАДЕ ЦЕПЕШЕ? О ЯНЕ ГУСЕ? О АННЕ ЯРОСЛАВНЕ - ДОЧЕРИ ЯРОСЛАВА МУДРОГО? О МАРИИ-АНТУАНЕТТЕ? О МАРИИ-ТЕРЕЗИ? О ЙИРЖИ ПОДЕБРАДЕ? О (РОБЕРТЕ) НОРМАНДСКОМ? ДАВАЙТЕ ВСПОМНИМ О ВЕЛИКИХ ЛЮДЯХ ЕВРОПЫ И НЕ ТОЛЬКО ЕВРОПЫ?

"Le dévouement, la Passion, la Tendresse, la Fidélité, le Bonheur et la Joie - les compagnons Fidèles de l'Amour Éternel!"
(А.Андреева!)
 
COUNTESSДата: Понедельник, 28.03.2011, 16:53 | Сообщение # 76
Графиня
Группа: Главные
Сообщений: 1183
Награды: 11
Репутация: 5
Статус: Offline
НАШЛА НА ОДНОМ САЙТЕ О ЛЕГЕНДАРНОМ ДРАКУЛЕ!

Влад Цепеш, Дракула родился в 1430 году в старом, маленьком трансильванском городке Сигишоара и был вторым сыном Влада II, князя Валахии. Унаследовав власть отца, он стал Владом III, хотя больше был известен как Влад Цепеш, то есть сажатель на колья. Отца его звали Дракул, «дьявол» так как он являлся членом католической секты князя Ордена дракона, а в тех областях дракон был синонимом дьявола. Во всяком случае, Влад III нарек себя Дракулой, сыном Дракула.
Сам по себе он был храбрым воином, но подчас трудно было понять, чью сторону он занимал в той или иной схватке между восточными и западными государствами, церквями и культурами, смешавшимися в его империи. То он склонялся к туркам, то к венграм, от римской католической церкви переходил к ортодоксальной, воевал под знаменами ислама на стороне османов. В политическом хаосе той эпохи он никогда твердо не стоял на ногах. Трижды терял и вновь приобретал Валахию — часть Южной Румынии, включающую и области Трансильвании.
Впервые он оказался на валахском троне в 1448 году, куда его посадили турки, после того как отец и старший брат пали от рук венгерских шпионов. Напуганный турками, которые одно время покровительствовали ему, он бежал, вернулся на трон в 1456 году, но уже при венгерской поддержке. Следующие шесть лет его правления отмечены жестокостями. В те времена пытки и убийства политических противников были обычным делом. XIV-XV века остались в истории как столетия неслыханных зверств и преступлений. Но выходки Влада, ставшие впоследствии примером для Ивана Грозного, перекрыли все рекорды даже тех лет. Число его жертв не поддается счету. По одной из легенд, он заманил в засаду отряд турок, с которыми должен был мирно встретиться для переговоров, пригласив их в город Тирговиште, сорвал одежду, посадил на колья и сжег живьем.
Его жертвами становились не только враги, но и собственные подданные — знать и обычные крестьяне, а также случайные путники. Так, его солдаты обнаружили и сожгли группу купцов, пересекавших в один из выходных его земли. Не забыли умертвить даже возниц. В другой раз по тем же причинам он собрал вместе 400 иностранных учеников, в основном мальчиков, изучавших в Валахии язык и обычаи, загнал их в одно помещение, запер и поджег дом. Обычно он сажал своих жертв на колья. Но этого ему казалось мало, и садист придумывал для жертв всяческие другие способы умерщвления — протыкал их спереди, сзади, сбоку, через грудь, живот, пупок, пах. Нанизывал их на колья через рот, вниз головой; изобретал такие способы, чтобы человек дольше мучился. Сочинял разные смерти для различного возраста, пола и ранга, готовил специальные колья в виде геометрических фигур, особенно любил изогнутые. По неизвестной причине казнил население всей деревни, расставив колья разной длины по кругу на склоне холма, разместив старосту и другие власти сверху, чтобы те могли оттуда в последний раз окинуть затуманенным взором свои бывшие владения.
Затем он украшал "общую картину выдранными ногтями, головами, ушами и половыми органами. Оставшихся без кольев он душил, варил в масле или ослеплял. Особое удовольствие получал, когда жертвы «плясали и извивались на своих кольях» Наблюдая за их мучениями, он говаривал: «О, какие чудные мгновения они испытывают!»
Благодаря недавнему изобретению печатного станка истории о «художествах» Дракулы распространялись по Европе еще при его жизни. Он стал любимым персонажем памфлетистов, чьи произведения были популярны во многих странах. Являясь предтечами будущих иллюстрированных журналов, эти издания на титульном листе помещали обращения к замирающим от ужаса читателям типа: «Кошмарная история чудовища и мучителя по имени Дракула, отличившегося такими враждебными христианству деяниями, как сажание людей на кол, разрубание их на куски, варение женщин и детей живьем, а также каннибализм». Публика скупала такие книжонки, млея от страха и любопытства одновременно и забывая при этом, что родная инквизиция горазда на куда более страшные действа... Так Дракула стал первым международным персонажем средств массовой информации.
Но, невзирая на свои преступления, на родине, в румынском фольклоре, он остался героической фигурой, изгнавшей захватчиков. Немцы же в своих книгах особо подчеркивали его жестокость и садизм, потому как среди его жертв-трансильванцев было много выходцев из Германии. Но множество леденящих душу сцен было почерпнуто и из других источников — русских свидетельств, воспоминаний папы Пия II (его легат в Венгрии встречался с Дракулой) и румынских баллад и сказаний, только подтверждавших и множивших немецкие примеры.
Одно из самых запоминающихся зверств Дракулы имело место 2 апреля 1459 года в городе Брашов и стало результатом длительного спора Влада с местными купцами. В конце дня отряды князя стали сгонять народ на холм у часовни на окраине. Всего набралось около 20 тысяч человек, главным образом, представителей местной знати. Они в ужасе наблюдали за тем, как солдаты жгли их дома. А потом началась традиционная процедура водружения людей на колья.
Ближе к ночи склон холма превратился в лес кольев, по которому лились потоки крови и катились головы тех, кому не нашлось места на остриях. Во время казни один местный боярин, как передают, содрогнулся от жуткого запаха и вида крови. И Дракула, обладавший своеобразным чувством юмора, приказал посадить несчастного на кол более высокий, чем остальные, чтобы его не беспокоили неприятные ароматы. Самого же графа ни само зрелище, ни зловоние не смущали. По преданию, он преспокойно обедал возле умерших и мучительно умирающих сограждан.
Его нельзя было обвинить и в предпочтении того или иного сословия. Однажды он собрал бояр целой области и стал расспрашивать их, кто при каком правлении жил. Они не подозревали, что Дракула жаждал отомстить за жестокое убийство своих брата и отца и пытался выяснить, кто из бояр мог присутствовать при их смерти. В результате более пятисот человек были посажены на колья и умерли страшной смертью возле его дворца.
В другой раз он пригласил к себе во дворец бедных жителей, предложил им раздеться, угостил обедом. Когда те расслабились, все двери неожиданно захлопнулись и дом запылал сразу с разных углов. «Я сделал это для того, чтобы навсегда искоренить бедность в моем государстве, чтобы никто более не страдал», — цинично заявил граф.
Женщины были особой мишенью для этого монстра. История повествует о том, что однажды Дракула встретил бедно одетого крестьянина. «Твоя жена явно не достойна тебя», — заявил он. И хотя крестьянин пытался уверить графа, что жена его вполне устраивает, он приказал посадить ее на кол, а вдовцу подобрать новую женщину.
Неверные жены, девушки, рано потерявшие невинность, и вдовы, нарушившие траур, подвергались немедленному наказанию. Им отрезали половые органы, сдирали кожу живьем и выставляли на всеобщее обозрение.
Одна из легенд донесла до наших дней случай с одной из его любовниц, которой тоже не удалось избежать смерти. Застав господина в сварливом состоянии, она попыталась вернуть его в хорошее расположение духа, поведав, что беременна. Дракула обвинил ее во лжи. Желая доказать, что она его обманывает, он вытащил меч и распорол ей живот. Легенда не сообщает, оказался ли он прав в своей догадке.
Коварный нрав Дракулы проявился и когда к нему прибыли послы турецкого султана, но не сняли тюрбанов, когда кланялись. Дракула осведомился, почему они не выказали ему уважения. «Таков обычай нашей страны», — ответили те. На это граф сказал, что поддерживает этот обычай и приказал приколотить их тюрбаны к головам гвоздями.
Никто не знает, скольких человек казнил или замучил разными способами этот тиран. Папский легат, епископ Эрлау, у которого не было оснований преувеличивать, сообщает, что незадолго до смерти Дракула обрек на погибель 100 тысяч человек, но другие источники наводят на подозрение, что и это число занижено.
Он потерял трон в 1462 году и, свергнутый боярами, провел двадцать лет в венгерской крепости. Затем его освободили, чтобы он принял участие в борьбе против османов, а после он снова завладел валахским троном. И была последняя схватка против турецкой армии недалеко от Бухареста. Источники описывают его смерть по-разному. Одни утверждают, что его убили предатели-бояре. Другие говорят, что он переоделся турком и скрылся, но план не удался; его спутники по ошибке зарезали его, и голова Дракулы долго красовалась в Константинополе — насаженная на кол.

НУ, НЕ ЗНАЮ МОЖНО ЛИ ЭТОМУ ВЕРИТЬ?


"Le dévouement, la Passion, la Tendresse, la Fidélité, le Bonheur et la Joie - les compagnons Fidèles de l'Amour Éternel!"
(А.Андреева!)
 
COUNTESSДата: Вторник, 29.03.2011, 16:02 | Сообщение # 77
Графиня
Группа: Главные
Сообщений: 1183
Награды: 11
Репутация: 5
Статус: Offline
ЯН ИСКРА
Искра из Брандиса (Jiskra z Brandýsa) Ян (год рождения неизвестен ‒ умер после 1468), словацкий государственный деятель. Один из военачальников таборитов. В 1437 во главе наёмного войска (из бывших таборитов) совершил поход против турок. В 1440‒52 верховный гетман венгерского короля в Словакии. В 1454 возглавил борьбу словацких феодалов против антифеодального движения (так называемого движения братиков). В 1462 заключил договор с венгерским королём Матиашем Хуньяди и за отказ от власти в Словакии получил земли в Трансильвании.
P.S... ЕСЛИ НAЙДУ БОЛЬШЕ О ЯНЕ ИСКРЕ ТО, ВЫЛОЖУ.


"Le dévouement, la Passion, la Tendresse, la Fidélité, le Bonheur et la Joie - les compagnons Fidèles de l'Amour Éternel!"
(А.Андреева!)
 
COUNTESSДата: Вторник, 29.03.2011, 17:42 | Сообщение # 78
Графиня
Группа: Главные
Сообщений: 1183
Награды: 11
Репутация: 5
Статус: Offline
ТОТ, ЧЬИ СТОРОННИКИ ЕДВА НЕ УНИЧТОЖИЛИ СУЛЕВСКИЙ ЗАМОК...

К тому моменту, когда отпрыск знатного княжеского рода - будущий Ференц II Ракоци - появился на свет, от Венгрии, еще не столь давно большой страны, сильной, заметной в Европе, обладавшей высокой культурой, не осталось почти ничего. Габсбурги стремились не просто покорить этот богатый край, сделав из него житницу империи, но подчинить венгров морально, духовно, лишив их национального самосознания.
Кроме жесточайшего налогового гнета и политической дискриминации, Вена вела курс на онемечивание венгров, насильственно вводила в этой протестантской стране католичество. Широко применялся испытанный принцип «разделяй и властвуй»: в комитатах (областях) почти бесконтрольно хозяйничали местные магнаты, перекладывавшие тяготы податей на крепостное крестьянство; сознательно сохранялась и усиливалась рознь между венграми и представителями других национальностей, обитавшими на этой территории; например, немцы-саксы, населявшие значительную часть Трансильвании, обладали большими привилегиями, чем венгры, а валахи, сербы, словаки, напротив, видели в венграх угнетателей. Габсбурги не соглашались на объединение с Венгрией некогда входившего в ее состав Трансильванского княжества, которое в XVI и XVII столетиях (во времена османского владычества), умело пользуясь непрочным равновесием сил между турками и австрийцами, сохраняло самостоятельность, даже порой достигало расцвета, оставаясь залогом преемственности венгерской государственности и культуры.
Почти весь народ Венгрии, кроме части крупного дворянства, служившего Габсбургам, находился в отчаянном положении. Восстания происходили почти постоянно, но быстро подавлялись.
Ференц Ракоци, еще не выйдя из детского возраста, стал для венгров, не желавших терпеть австрийское засилье, воплощением надежд, символом борьбы против поработителей.
Он был прямым и единственным наследником княжеской династии, представители которой не раз избирались великими князьями Трансильвании и были известны непримиримой враждой к Габсбургам, нередко выступая против них с оружием в руках. Да и отчим Ференца, Имре Текели, тоже князь Трансильвании, отчаянно сопротивлялся Вене и потому закончил жизнь за пределами родины, в Турции. Мать же Ференца, Илона Зрини, оставшись одна после изгнания мужа, почти три года удерживала осажденный австрийцами родовой замок семьи Ракоци – Мункач (ныне Мукачево). В крепости с ней находился и маленький Ференц. Дядя Илоны, Миклош Зрини, военачальник и крупнейший венгерский поэт XVII столетия, сражался с турками и выступал в жесткой оппозиции к Габсбургам.
Кроме того, Ференц принадлежал к самой - без преувеличения - богатой венгерской семье того времени (ее земли занимали восьмую часть нынешней территории страны). Любая война требует вооружения, боеприпасов, продовольствия, обмундирования, то есть денег, денег и денег... Одних крепостных у Ракоци было на целую армию. Из их среды вышел крестьянский вождь, герой освободительной войны (1703-1711) Тамаш Эсе, один из самых известных куруцев (куруцами - искаженное латинское crutiatus, крестоносец - называли борцов против австрийского гнета).
Вена тоже старалась не упускать из виду такого, пускай еще потенциального, врага... Когда Мункачбыл сдан, Илону Зрини с сыном Ференцем и дочерью Юлианной доставили в Вену. Здесь семью разлучили: мать и сестру Ференца отправили в монастырь, а устроить судьбу мальчика взялся епископ Коллонич, иезуит, которому приписывали угрозу превратить венгров сначала в рабов, потом - в нищих и, наконец, в немцев. Коллонич, с благословения императора, поставил перед собой поистине «иезуитскую» цель: воспитать Ференца фанатичным католиком, со временем побудив его принять сан и уйти в монахи; тем самым был бы устранен возможный враг империи, а огромные владения рода Ракоци перешли бы в собственность церкви.
Видимо, судьбу каждого определяют не только условия жизни: гены, или, если угодно, небесный промысел, тоже играют немалую роль в том, кем и чем станет человек... Да, в закрытой иезуитской школе в Чехии Ференц Ракоци почти забыл родной язык, носил немецкое платье, истово выполнял католические обряды (правда, и в школе, и потом, в Пражском университете, его тянула к себе не столько теология, сколько точные науки: математика, физика, архитектура). Он не скучал, как в первое время, по матери и сестре; более того, он поверил наветам, будто сестра, которая была тогда уже замужем, пытается отсудить у него часть наследства. Он, кажется, проникся преданностью к императору и благодарностью к Коллоничу, который так заботливо «пекся» о его воспитании и имуществе. И все же в один прекрасный день в нем взыграло что-то потаенное, что было куда сильнее благоприобретенных верноподданнических чувств. Еще не достигший 20 лет, Ференц резко и властно, как подобает человеку его ранга, отказался от «отеческого» покровительства Коллонича, полюбовно разделил с сестрой наследство, взял в свои руки управление поместьями, поехал в Италию и, наконец, женился, не испросив на то разрешения императора.
Превращение Ракоци из наивного мальчика в самостоятельного мужа произошло быстро, даже стремительно. Ракоци входит в венский высший свет, устраивает балы и приемы, со страстью играет в карты, обзаводится штатом слуг, роскошным выездом и т.п. А в 1697 году отправляется в Венгрию - осмотреть поместья, навести в них, насколько возможно, порядок (доходы, на которые он живет, все уменьшаются: крестьяне, не вынеся гнета барщины и налогового беспредела, бегут в леса); ну, и просто поохотиться...
Не он, конечно, виноват в том, что как раз в это время на северо-востоке Венгрии вспыхнуло крестьянское восстание. Стихийное, неуправляемое, лишенное поддержки дворянства, оно было скорее смутой; мятежников объединяло, кроме отчаяния, пожалуй, одно - появление Ракоци, который не может не откликнуться на народное горе, не может не повести их за собой, как его дед и прадед, как отчим. К Ракоци направляются гонцы от крестьян с просьбой руководить ими...
Но Ракоци тогда не только не соглашается на предложение повстанцев, но в полном смысле слова бежит от них. Справедливо полагая, что на него не может не пасть подозрение в соучастии или хотя бы в сочувствии восставшим, он спешит в Вену, а там просит передать императору свое нижайшее предложение: обменять все его венгерские владения на какое-нибудь равноценное герцогство в Австрии или в германских землях, чтобы он мог там жить, не навлекая на себя даже тени высочайшего недовольства.
Будь император и его советники поумнее, подальновиднее, они ухватились бы за этот шанс избавить себя в дальнейшем от многих хлопот. Но Ракоци отказали в просьбе...
Так Вена в очередной раз подтолкнула Ракоци к тому, чтобы стать ее заклятым врагом... Но побуждали к этому и другие обстоятельства, субъективные и объективные. Из первых особенно важной оказалась дружба с соседом по поместью Миклошем Берчени, военачальником и политическим деятелем. Он был убежден, что необходимо организованно, вооружено выступить против Габсбургов.
Из объективных моментов на первом месте, конечно, охватившая почти всю Европу война за испанское наследство. Бурбоны, противостоявшие Габсбургам в стремлении завладеть испанским троном, естественно, представлялись союзниками венгров.
Ракоци уже в 1700 году вступает в тайную переписку с Людовиком XIV, предлагая оказывать взаимопомощь в борьбе с Габсбургами. Король-солнце в первом же ответном послании заверяет его в своей поддержке... (Забегая вперед, скажем, что поддержка эта была не ахти какой; к тому же французский монарх часто находил отговорки: возможно, он относился к князю не вполне серьезно, хотя и не без сочувствия).
Первые письма, отправленные Ракоци в Париж, навлекли на него беду. Французский офицер, которого Ракоци выбрал курьером, доставлял бумаги прямым ходом в имперскую канцелярию, где с них аккуратно снимали копии. Дело кончилось тем, что Ракоци был арестован, препровожден в Вену и посажен - в ожидании суда - в тюрьму. С помощью друзей 6 ноября 1701 го-да Ракоци совершает романтический побег и, спасая жизнь (за его поимку была обещана награда: десять тысяч форинтов - за живого и шесть тысяч - за мертвого), устремляется в Польшу. Побег этот окончательно решил судьбу Ракоци: он бесповоротно становится врагом Вены и, по логике вещей, вождем антиавстрийского движения в Венгрии.
Но до открытого выступления - еще почти два года. Ракоци и Берчени готовят почву для вооруженной борьбы: связываются с соратниками Те-кели в Турции; в поисках поддержки ведут интенсивную дипломатическую переписку с европейскими дворами. К Ракоци прибывают делегации из Венгрии: в основном беглые крестьяне, которые убеждают князя, что, стоит дать знак - и все венгры как один пойдут за ним против угнетателей. Ракоци пока призывает к терпению: без иностранной помощи им не одолеть Габсбургов...
Жизнь в Польше для Ракоци и Берчени не была безоблачной. Приходилось скрываться от тайных агентов, наемных убийц, подсылаемых Веной. Они нашли убежище в поместьях магнатов Сенявских, где, выдав себя за архитекторов, даже участвовали в перестройке замка. Сенявские помогают им искать сторонников в Польше; особенно много делает для Ракоци Хелена Сенявская, которая как бы неофициально представляет его интересы в Польше. Она стала самой большой любовью венгерского князя.
Весной 1703 года Ракоци решает: пришло время действовать. Он посылает в Венгрию знамена, на которых вышиты его инициалы и девиз: «Cum Deo pro patria et libertate» (С Богом за родину и свободу). В городах и селах Венгрии читают его воззвание к соотечественникам.
В середине июня 1703 года Ракоци вступает в Венгрию.
Сторонники заверяют его: армия собрана, готова и ожидает приказа. Ракоци не терпится провести первый смотр, но на границе он видит лишь толпу оборванцев; они выкрикивают приветствия и размахивают кто косами, кто просто палками. Князь ждет: сейчас эта толпа схлынет, и за ней покажется войско.
Войском оказалась эта толпа.
Итак, начинать надо было с нуля. Предстояло создать регулярную армию, одеть, обучить и вооружить ее, поставить во главе солдат дворян-офицеров, без которых все свелось бы к мужицкому бунту. Службу надо было сделать привлекательной и для крепостных, гарантируя им после победы вольную; но нельзя было расхолаживать и помещиков: ведь если крестьяне валом повалят в армию, поместья останутся без рабочих рук.
Поднять и повести за собой дворян было для Ракоци особенно важно еще и потому, что именно это сословие определяло тогда всю работу государственного механизма...
А его еще только предстояло запустить в ход. Указы («патенты») Ракоци, лишенные законодательной основы, были как бы не обязательны для исполнения... Ситуацию изменило лишь государственное собрание, созванное в 1705 году в Сечене, где представители сословий и магнаты приняли решение создать новую (новую для Венгрии - определенным примером здесь служила Польша) форму государственной организации: «конфедерацию сословий». Полномочия его были не слишком велики, зато авторитет высок.
А незадолго до этого, летом 1704 года государственный совет Трансильвании назвал его великим князем. Так он стал Ференцем II Ракоци; вторым - после своего отца, Ференца I Ракоци.
Ракоци обрел статус главы двух венгерских государств. Правда, формально властителями Венгрии и Трансильвании все еще оставались Габсбурги, и тогда это был существенный нюанс... Например, Людовик XIV признавался Ракоци, что ему трудно вести переговоры, заключать соглашения с тем, кто был как бы узурпатором... Лишь в 1707 году государственное собрание в Оноде постановило лишить Иосифа I Габсбурга венгерского трона.
Но прежде многое произошло в стране. Отряды куруцев, постепенно обретя вид настоящей армии, освободили почти всю территорию тогдашней Венгрии от австрийцев. Власть «правящего князя», которому помогали придворный совет (сенат) и придворная канцелярия, становилась все крепче. Администрация, подчинявшаяся только Ракоци, вторгалась мало-помалу во все сферы политики и экономики страны. Появлялись новые законы, регулировавшие взаимоотношения верховной власти, сословий, армии и крестьянства.
Ракоци немало сделал и для венгерской культуры. При его дворе работали живописцы; один из них, Адам Маньоки, оставил известные портреты князя. В апреле 1705 года по указанию Ракоци начинает выходить первая венгерская газета «Merkurius Veridikus ex Hungaria» (Правдивый Меркурий из Венгрии); печаталась она, правда, на латинском языке и предназначалась для иностранцев.
Налаживались связи с европейскими державами: при дворе Ракоци находились послы многих стран. В 1707 году к Ракоци прибыл посол Петра I. Русский царь передал Ракоци свое пожелание видеть венгерского князя на польском троне, в это время вакантном. После долгих раздумий Ракоци отказался от польской короны: он не хотел покидать Венгрию; к тому же, дав согласие на это предложение и вообще установив более тесные связи с Россией, он обрекал себя на более прохладные отношения с Швецией, которую поддерживала столь почитаемая Ракоци Франция.
Но к тому моменту, когда Венгрия как будто обрела стабильность, политическая и военная ситуация резко изменились к худшему. В войне за испанское наследство Австрия одержала ряд крупных побед и могла теперь бросить больше войск против мятежных венгров. Венгерское же население, прежде всего крестьянство, изнемогало от тягот затянувшейся войны. Армия куруцев, высшие посты в которой занимали, как правило, люди не с полководческими способностями, а с пышными титулами, теряла боевой дух, терпела поражение за поражением. Магнаты, военачальники, даже многие из сподвижников Ракоци перебегали в стан Габсбургов.
В феврале 1711 года Ракоци уезжает в Польшу, чтобы предпринять новые шаги по организации иностранной помощи Венгрии. Но в его отсутствие военачальники заключают с Австрией позорный Сатмарский мир, граничивший с капитуляцией. Это произошло 29 апреля 1711 года, а уже на следующий день боевые части куруцев сложили оружие. Ракоци теперь незачем было возвращаться на родину; он становится изгнанником.
В мае и в августе 1711 года состоялись встречи Ракоци с Петром I, проезжавшим через Польшу. Скорее всего, они прониклись симпатией друг к другу. Но в это время царь, еще не покончив со шведами, уже завяз в неудачной для него войне с Турцией. В этих условиях идти еще и против Австрии он не мог. Петр предложил Ракоци земельный надел на Украине, где тот спокойно и без забот жил бы до конца дней своих. Ракоци, поблагодарив, отказался. В августе он вместе с Петром спустился по Висле до Торуня, откуда русский царь поехал в Карлсбад, а Ракоци - в Гданьск. Там он жил полтора года, затем перебрался во Францию, оттуда в 1717 году - в Турцию, где и провел среди немногих своих верных соратников, остаток жизни.
Ракоци не совершил чуда, не смог перешибить плетью обуха, не одолел со своими свободолюбивыми, гордыми, но не очень признающими дисциплину куруцами военной машины габсбургской империи. И, тем не менее, он чрезвычайно много сделал для венгров, укрепив их национальное самосознание и заставив австрийскую имперскую верхушку относиться к Венгрии с уважением или, по крайней мере, с осторожностью.
Способности, таланты Ракоци так и не раскрылись до конца, но может быть, именно поэтому его имя обрело некий ореол величия и загадочности. Любопытный штрих: среди многих легенд, которые окружали оккультного гения XVIII века графа Сен-Жермена, была и такая: он - то ли сын Ракоци, то ли сам знаменитый князь, вынужденный скрываться под чужим именем.
О глубине и одаренности его натуры свидетельствует и тот факт, что - уже в изгнании - у Ракоци проявился литературный талант. Наиболее известны его «Мемуары» (1716), написанные по-французски, и «Исповедь» (1716-1719) на латинском языке.
Масштабы и незаурядность этой личности, видимо, и объясняют, почему Ракоци, в конечном счете проиграв освободительную войну и не создав сильное и самостоятельное венгерское государство, тем не менее для венгров так же велик, как Петр I - для россиян.

ВЗЯТО С САЙТА http://www.tonnel.ru/


"Le dévouement, la Passion, la Tendresse, la Fidélité, le Bonheur et la Joie - les compagnons Fidèles de l'Amour Éternel!"
(А.Андреева!)
 
COUNTESSДата: Пятница, 01.04.2011, 16:40 | Сообщение # 79
Графиня
Группа: Главные
Сообщений: 1183
Награды: 11
Репутация: 5
Статус: Offline
ВРАТИСЛАВ ИЗ ПЕРНШТЕЙНА
(1530-1582
Вратислав был средним сыном Яна Пернштейна.
Как известно, старший брат Рудольфа Максимилиан II был женат на испанке, сестре Филиппа II, инфанте Марии (именно она настояла, чтобы оба ее сына получили воспитание в Мадриде). Мария приехала в Вену с большим двором. В числе ее придворных дам была и Мария Максимилиана Манрике де Лара из рода Мендоса. Древний род де Лара славился чистотой крови, а Мендоса были в родстве с кастильским королевским домом. В 1555 г. знатная испанка становится женой чешского вельможи Вратислава Пернштейна, чей род своей древностью и ролью, которую он играл в истории Чехии мог соперничать с де Лара.

Вратиславу было 25 лет, он был близок ко двору и уже около 4-х лет пробыл в Испании в свите Максимилиана II, с которым они дружили с детства. По словам самого Филиппа, в Испании хорошо знали эту знаменитую и богатую семью, ставшую вскоре одной из опор габсбургского престола и сыгравшую немаловажную роль в укреплении испанской культуры в Чехии.

Вратислав не раз выполнял дипломатические поручения, бывал с посольствами в Риме. О том, как высоко оценивались деятельность, политическое влияние и сама личность этого незаурядного человека, говорят отзывы современников, отмечавших его «королевские дух и манеры», ум и постоянное стремление удержать равновесие сил в стране.
Так, несмотря на войну с Нидерландами, Вратислав поддерживал отношения со многими крупными деятелями этой страны.

Недаром современники его прозвали Великолепным. Будучи совсем молодым (в 26 лет), Вратислав становится кавалером ордена Золотого Руна, т.е. раньше, чем многие католические короли Европы, добивавшиеся этого ордена, как высокой чести. На капитуле в Антверпене он посвящается в рыцари Золотого Руна, и уже один этот факт проливает свет на социальную позицию и культурные контакты Пернштейна.

После участия в 1566 г. в военной кампании против турок Вратислав был назначен наивысшим канцлером королевства чешского, когда новый чешский король нуждался в надежной опоре, ведь с Пернштейном он был знаком более 20 лет.
Вратислав переезжает на пражский град. Спустя 20 лет он служил его брату Рудольфу.

Дом Пернштейна был прозван в Праге «испанским домом», это был настоящий дворец, построенный в двух шагах от императорского (нынешний Лобковицкий). Родовое имение Пернштейнов – Литомышльский замок – сравнивали с флорентийским Палаццо Питти. Родовой град до сего дня называют «Королем моравских градов». Жил Вратислав на широкую ногу, при его дворе нередко по просьбе Филиппа II или императора останавливались и подолгу жили знатные люди тогдашней Европы, прибывшие с тем или другим поручением в Прагу.

Вратислав скончался внезапно в 1582 г. в пути, плывя на корабле по Дунаю. Он был последним Пернштейном, похороненным в фамильном склепе в Доубравнике неподалеку от родового замка. Спустя год его останки были перевезены вдовой в Пражский град, в храм св. Вита.
……………………………………………………………………………………………………
Мария Манрике де Лара за 27 лет (1555-1582) замужества с Вратиславом имела 21 ребенка (8 мальчиков и 13 девочек); правда, к 1582 г. их осталось лишь двое: старший сын Ян (21 год) и Максимилиан (7 лет). Мария до своей смерти жила в своем фамильном Литомышльском замке.
……………………………………………………………………………………………………
Старшая дочь Пернштейнов – Поликсена, энергичная и деятельная, стала женой пражского бургграфа Вилема Рожмберга – второй опоры трона Рудольфа, а после его смерти - женой Зденека Лобковица, вождя католической партии.

Именно благодаря Поликсене была собрана Роудницкая коллекция испанского портрета (которая в настоящее время находится в замке Нелагозевес)


"Le dévouement, la Passion, la Tendresse, la Fidélité, le Bonheur et la Joie - les compagnons Fidèles de l'Amour Éternel!"
(А.Андреева!)
 
COUNTESSДата: Воскресенье, 24.04.2011, 16:15 | Сообщение # 80
Графиня
Группа: Главные
Сообщений: 1183
Награды: 11
Репутация: 5
Статус: Offline
Король Арту́р (англ. и валл. Arthur, ирл. Artur) — легендарный вождь бриттов
V—VI века, разгромивший завоевателей-саксов; центральный герой британского эпоса
и многочисленных рыцарских романов. До сих пор историки не нашли доказательств
исторического существования Артура, хотя многие допускают существование его
исторического прототипа.Согласно легенде, Артур собрал при своем дворе в Камелоте доблестнейших и
благороднейших рыцарей Круглого стола. О подвигах Артура и его рыцарей
существуют многочисленные легенды и рыцарские романы, в основном касающиеся
поисков Святого Грааля и спасения прекрасных дам. Эпос о короле Артуре и его
рыцарях послужил основой для произведений литературы, живописи, кинематографа и
других видов искусства.Первое упоминание имени Артура содержится в валлийской поэме Y Gododdin традиционно приписываемой барду Анеурину и датируемой ок. 600 г. н.э. В поэме описывается битва при Катраэте между англосаксами и королями «Старого Севера» (Yr Hen Ogledd) из рода
Койля Старого. В строфе CII, описывая предводителя бриттов, поэт сравнивает его
с Артуром.

Страница Y Gododdin из рукописи 1275 гThe Gododdin of Aneurin

CII

He thrust beyond three hundred, most bold,
He cut down the centre and far wing.
He proved worthy, leading noble men;
He gave from his herd steeds for winter.
He brought black crows to a fort's
Wall, though he was not Arthur.
He made his strength a refuge,
The front line's bulwark, Gwawrddur.
THE GODODDIN Book of Aneurin I Translation by Joseph ClancyДругая ранняя
валлийская поэма в которой фигурирует Артур — это Preiddeu Annwfn (Трофеи
Аннуна) приписываемая барду Талиесину (VI в. н.э.). Поэма посвящена
путешествию Артура в Аннун — валлийский потусторонний мир. Точная датировка
времени написания поэмы оказалась затруднительной, но лингвистический анализ
показал, что современную форму текст принял примерно к 900 г. н.э.
PREIDDEU ANNWN

Пою благого Сюзерена, Владыку сей страны,
Что власть высокую свою по всей земле простёр.
Мрачна была темница Гвейра, угрюмый Каэр Сиди,
Страшась коварной мести Пуйла и злобы Придери,
Никто на свете до него в неё не проникал.
Тяжёлая синела цепь на шее у него,
Средь воплей Аннуна горькой скорбью напев его звучал,
Но даже там великим бардом сумел остаться он.
Нас было втрое больше тех, что могут сесть в Придвен,
Но только семеро вернуться смогли из Каэр Сиди.

О, я ль не стою громкой славы,и песен и хвалы
За то, что сам четыре раза бывал в Каэр Перидван?
Когда впервые слово правды послышалось в котле?
Когда его своим дыханьем согрели девять дев.
А разве он владыке Аннуна встарь не принадлежал?

По краю этого котла жемчужины блестят.
Он никогда не сварит пищи для труса и лжеца.
Но меч сверкающий над ним взметнется к небесам
И в крепкой длани Ллеминауга изведает покой.
У тяжеленных врат Уфферна чуть теплится огонь,
Когда мы прибыли с Артуром — вот славный был денёк!
Нас только семеро вернулось домой из Каэр Ведвид!

Я ль не достоин громкой славы, и песен, и хвалы,
Чтоб пели их в Каэр Перидван, на Острове Дверей,
Там, где рассвет и тьма ночная встречаются всегда,
Там, где хозяин дорогим вином поит гостей?!
Нас вышло в море втрое больше тех,что вместит Придвен,
Но только семеро вернулось домой из Каэр Ригор!

Я не позволю славным бардам восторги расточать;
Не зрели подвигов доблести Артура они у Каэр Видир!
На стенах там пять дюжин сотен стояло день и ночь,
И было очень трудно дозорных обмануть.
Ушло с Артуром втрое больше, чем мог вместить Придвен,
Но только семеро вернулись назад из Каэр Колур!

Нет, бездарям я не позволю пустой хвалой бряцать.
Они не видели той сечи и тех, кто бился в ней,
Неведом им тот ясный день, когда родился Гви,
Они не знают, кто его не отпускал в Девви.
Они не видели быка с повязкою на лбу;
Ярмо его — сто сорок ровно ладоней в ширину.
О, много нас ушло с Артуром! Печально вспоминать...
Но только семеро вернулись домой из Кэр Вандви!

Я не позволю петь хвалы трусливым болтунам:
Они не знают дня, когда герой наш в мир пришел,
Ни часа славного, когда на свет родился он,
Ни среброглавого быка, который был у них.
О, много нас ушло с Артуром на славные дела,
Но только семеро вернулись назад из Каэр Охрен.

перевод из книги Льюиса Спенса «Тайны древних бриттов» 2007

Родословная Артура предположительно изложена в генеалогии Bonedd yr
Arwyr («Происхождение героев») из манускрипта Mostyn MS 117, хранящегося в
Национальной библиотеке Уэльса. Рукопись датируется концом 13 века и была
записана той же рукой, что и Llyfr Taliesin («Книга Талиесина») и фрагменты
Mabinogion в манускрипте Peniarth MS 6.iv Помимо генеалогий, рукопись
содержит летопись Brut y Brenhinedd («Хроники королей»). Генеалогии завершают
манускрипт и находятся на 138 и 139 страницах. Артур упоминается в первой ветви
в связи с Маэлгоном Гвинедским:
Maelgwn, y gwr a uu petweryd brenhin ar Ynys Prydein gwedy Arthur

Maelgwn, the man who was the fourth king of the Isle of Britain after
Arthur

Маэлгон, человек, который был четвёртым королём острова Британия после
Артура
Genealogies from Mostyn MS. 117

Конкретно генеалогия Артура изложена в пятом и шестом разделах:
5. Arthur m. Vthyr m. Kustenhin m. Kynuawr m. Tutwal m. Moruawr m. Eudaf
m. Kadwr m. Kynan m. Karadawc m. Bran m. Llyr lletieith.

Arthur s. Uthyr s. Custenhin s. Cynfawr s. Tudwal s. Morfawr s. Eudaf s.
Cadwr s. Kynan s. Caradawg s. Bran s. Llyr Half-speech.
Артур сын Утера, сына Кустеннина, сына Кинфаура, сына Тудвала, сына
Морфаура, сына Эудафа, сына Кадора, сына Кинана, сына Карадога, сына
Брана, сына Ллира Малоречивого
6. Nonn mam Dewi oed verch y Anna verch Vthyr pendragon. Mam Anna oed
verch Eigyr (verch) Anlawd wledic.
Nonn mother of David was the daughter of Anna d. of Uther Pendragon. [Her]
mother Anna was the daughter of Eigyr daughter of Lord Anlawd.

Нонн, мать Давида, была дочерью Анны, дочери Утера Пендрагона. Её мать
Анна была дочерью Эйгир, дочери Анлода властителя.
Genealogies from Mostyn MS. 117

Линия Артура - Утер (валл. Vthyr) — Утер Пендрагон — полулегендарный
король бриттов, младший брат Амвросия Аврелиана.
Кустеннин (валл. Kustenhin) — историческое лицо, один из малых королей
субримской Британии, король Думнонии.
Кинфаур (валл. Kynuawr), тж. Кинварх — упоминается в списке королей Думнонии
как Кинфаур ап Тудвал (валл. Cynfawr ap Tudwal) или Маркус Кинфаур Кономари
(корнск. Marcus Cynfawr Conomari), родившийся в 395 году н. э., сын короля
Тудвала ап Гурфаура и Грацианы ферч Вледиг, дочери Магна Максима Максена и
Сейндрих ферч Рейндих.
Тудвал (валл. Tudwal) — упоминается в числе королей Думнонии как Тудвал ап
Гурфаур (валл. Tudwal Ap Gwrfawr), сын короля Гурфаура ап Кадфана, родившийся
ок 375 г.
Морфаур (валл. Moruawr) упоминается в числе королей Думнонии как Гурфаур
Морфаур ап Кадфан Гадеон (валл. Gwrfawr Morfawr ap Cadfan Gadeon), сын Кадфана
ап Кинана, родившийся около 360 года н.э.
Эудаф (валл. Eudaf) — точно не идентифицируется, возможно — Эудаф Старый
Кадор (валл. Kadwr) — не идентифицируется, имя переводится как «хранитель»
Кинан (валл. Kynan), тж. Конан Мериадок (корнск. Conan Meriadoc, валл. Cynan
Meiriadog) — полулегендарный король, часто идентифицируется с римским
императором-узурпатором Магном Максимом (известным как Максен Вледиг).
Карадог (валл. Karadawc) — полулегендарный князь Корнуолла, имел реальный
прообраз Карадауга, сына короля белгов Кинвелина, потерпевшего поражение от
римлян в 49 году н. э.; упоминается в Триадах как один из вождей,
противостоявших римлянам (вместе с Касваллауном сыном Бели); одержал множество
побед, но из-за предательства Аварви, сына Ллуда, и его дочери Арегведд
(отождествленной с царицей бригантов Картимандуей) он был взят в плен
римлянами и убит.
Бран (валл. Bran) — Бран Благословенный (валл. Brân Fendigaidd или валл.
Bendigeidfran), имя переводится как «Ворон», — легендарный правитель Британии,
несколько раз упоминаемый в Триадах, фигурирует во второй ветви Мабиногион
«Бранвен дочь Ллира». Сын Ллира и Пенарддин, брат Бранвен и Манавидана,
сводный брат по матери Нисиена и Эфнисиена сыновей Эуросвидда. Согласно
Третьей ветви Мабиногион Манавидан похоронил голову Брана на Белом Холме в
Лондоне, где теперь стоит Тауэр для того, чтобы и после смерти Бран охранял
страну. Согласно Триадам Артур выкопал голову, сказав, что у него самого
хватит сил защищать Британию. С этой легендой связывают появление
знаменитых воронов Тауэра.
Ллир Малоречивый (валл. Llyr lletieith) — легендарная фигура валлийской
мифологии, отец Брана, Манавидана и Бранвен, муж Пенарддин, дочери Бели Маора
(Великого), легендарного основателя королевских родов Британии. В Триаде 52 он
назван одним из трёх великих узников Британии. По легенде он попал в плен к
Эуросвинду, который похитил Пенарддин.
Имя Ллира часто связывают с ирландским Лиром — богом моря. Тем не менее Рэйчел
Бромвич удалось разыскать два варианта генеалогии самого Ллира:
Llŷr son of Ffaraon son of Dd.(Dandde) son of Mael Dicko son of Kryf son of
Dyfnwal Moelmud

Ллир сын Ффараона, сына Дд(Дандде), сыеа Маэля Дико, сына Крифа, сына Дифноаля
Моэльмуда
Llŷr son of Paran son of Kerihir Llyngwyn son of Keidio Bywrmwyn son of Arthan
son of Meirion son of Gerient son of Graydiol son of Dyngad son of Albean
Tirvad son of Anny son(?) of Galbean
Ллир сын Парана, сына Керихира Ллингуина сына Кейдио Биормоина сына Артана
сына Мериона сына Гериента сына Грейдиола сына Дингада сына Альбеана Тирвада
сына Анни сына? Гальбеана
перевод:
— Bromwich, R. (ed. & trans.) (1961; new edition 1978; reprint 1991; new
edition 2006) Trioedd Ynys Prydein: The Welsh Triads University of Wales
Press, Cardiff.
Нонн, мать Давида (валл. Nonn mam Dewi) — имеются
ввиду святая Нонна и святой Давид Валлийский, исторические лица, жившие в VI
веке.
Анна, дочь Утера Пендрагона (валл. Anna verch Vthyr pendragon) — легендарная
сестра Артура, в Триадах фигурирует как Гвиар (валл. Gwyar), мать
Гвалкмея(валл. Gwalchmei), более известного под именем Гавейна.
Эйгир, дочь Анлода — легендарная Игрейн, мать Артура, по «Килух и Ольвен»
имела сестру Голейдидд, мать Килуха. В ряде мест её отцом фигурирует Гвен или
Кунеда, король Гвинеда.
Анлод — легендарный князь британцев, сопоставлятся с королем Анблаудом
Великим, правившим в 470-х гг. н.э. в южной Англии и потерпевшем поражение от
Аэллы, тирана Суссеккого, имел несколько дочерей и сыновей, среди них
Твинведд, мать святого Тивридога, Эйгир — мать Артура, и Голейдидд, мать
Килуха. Сыновья перечисляются в «Килух и Ольвен» как дядья Артура по матери —
Llygatrud Emys, Gwrbothu Hen, Gweir Gwrhyt Ennwir и Gweir Baladir Hir
Имена первой линии имеют легендарное происхождение:
Фараон, сын Дд(Дандде) (англ. Ffaraon son of Dd.(Dandde)) — упоминается
вскользь в Мабиногионе, в Lludd and Llevelys, в части, где рассказывается, что
король Ллудд захоронил саркофаг с заключёнными в нём драконами в земле Динас
Эмрис, которая раньше называлась Динас Ффараон Дандде.
Дифноаль Моэльмуд (англ. Dyfnwal Moelmud, валл. Dyfnwal Moelmud ap Garbanion)
— легендарный король Корнуолла, фигурирует у Гальфрида Монмутского как
Dunvallo Molmutius, восстановитель порядка и законодатель после «Войны пяти
королей».
«История бриттов» Ненния Первая историческая хроника, в которой упоминается Артур — это «История бриттов» (лат. Historia Britonum), написанная на латыни примерно в 800 году н. э. валлийским монахом по имени Ненний. Многие учёные считают, что Ненний опирался при создании «Двенадцати битв Артура» на народные предания Уэльса. В ней об Артуре говорится, что он одержал двенадцать побед над саксами, окончательно разгромив их в Битве
при горе Бадон Король Артур Чарльз Эрнест Батлер (1903) Первый последовательный рассказ о жизни короля Артура появляется в «Истории королей Британии» (лат. Historia Regum
Britanniae), XII в написанной Гальфридом Монмутским (англ. Geoffrey of
Monmouth). Этот труд объединяет работы Ненния и элементы валлийского фольклора с
вкраплениями из более поздних произведений. Именно здесь Артур впервые назван
«королём», впервые появляются ныне общеизвестные сюжеты: о зачатии Артура, об
измене его жены и о гибели короля от рук его племянника Мордреда. Гальфрид писал
об Артуре как о безусловно историческом лице, но достоверность самого его труда
вызывает сомнения у историков. В «Истории…» присутствует немало фантастического
вымысла, который позволяет отнести её скорее к мифологическому эпосу, чем к летописи.В исторических кругах давно обсуждается вопрос об источниках, которыми пользовался Гальфрид при написании своего труда. Одним из таковых традиционно считается «Хроника Тисилио» (валл. Brut Tysilio). Это наиболее спорный исторический источник, повествующий об Артуре. Приписывается хроника авторству епископа и святого Тисилио из Мейвода, сына короля Поуиса Брохвайла Клыкастого, жившего в середине VI века. Наиболее старый и авторитетный список хроники сохранился в собрании Колледжа Иисуса, ныне известный под кодом Jesus MS. LXI. Данная рукопись датируется XV веком и является самой поздней из сохранившихся списков валлийских «Хроник королей», так или иначе связанных с летописью Гальфрида, но вместе с тем и наиболее далёкой от неё. Впервые рукопись
была опубликована в оригинале Оуэном Джонсом в 1801 г. в английском
переводе в 1811 году Питером Робертсом.
Масштабное исследование книги Тисилио было предпринято Петри Флайндерсом,
который предположил, что и работа Гальфрида, и рукопись из собрания Колледжа
Иисуса восходят к источнику, датируемому не позднее 940 года. Однако Брайнли
Робертс в 1971 году публикует работу, в которой предполагает, что рукопись Jesus
MS. LXI характерна для XV века и является компиляцией более ранних манускриптов
NLW Peniarth MS 23 и BL Cotton Cleopatra B. v NLW MS 7006. Тем не менее, в
1995 году английский историк и теолог Билл Купер опубликовал новый перевод
«Хроники Тисилио» с предисловием, в котором отстаивает первичность этой летописи
по сравнению с книгой Гальфрида. Таким образом, дискуссия по вопросу
«Хроники Тисилио» далеко не окончена.
В качестве доводов в пользу первичности «Хроники Тисилио» выдвигаются два
весомых аргумента. Первый — все валлийские имена в манускрипте переданы
аутентично (даже настолько искажённое Гальфридом имя как Мерлинус, в хронике
фигурирует исконно — Мирддин, а не калькой с латинского); второе — последняя
фраза рукописи:


"Le dévouement, la Passion, la Tendresse, la Fidélité, le Bonheur et la Joie - les compagnons Fidèles de l'Amour Éternel!"
(А.Андреева!)
 
COUNTESSДата: Воскресенье, 24.04.2011, 16:17 | Сообщение # 81
Графиня
Группа: Главные
Сообщений: 1183
Награды: 11
Репутация: 5
Статус: Offline
НЕМНОГО О КОРОЛЕ АРТУРЕ


Я, Вальтер, архидиакон Ридихена (Оксфорда), перевёл эту книгу с
валлийского на латынь. И в старые мои годы я перевёл её во второй раз с
латыни на валлийский.
Оригинальный текст I, Gwallter, Archdeacon of Rydychen, turned this book from kymraec into lladin. And in my old age I have turned it the second time from ladin into kymraec. — Peter Roberts, The chronicle of the kings of Britain. Translated from the Welsh copy attributed to Tysilio. London, 1811.

В этом послесловии историки видят Вальтера Оксфордского, друга Гальфрида
(возможно, и друга Генриха Хандингтонского, которому последний адресовал письмо
«О презрении к миру», находящееся в 8-й книге знаменитой «Historia Anglorum»),
который и передал ему валлийскую рукопись, и который не раз упомянут на
страницах «Historia Brittonum».
«Хроника королей Англии» Уильяма Мальмсберийского Современник Гальфрида
Монмутского — Уильям Мальмсберийский — не сомневался в существовании Артура, но
отнёсся к нему весьма осмотрительно, посвятив ему в своём обширном труде
«Хроника королей Англии» (англ. Chronicle of the kings of England) всего
несколько строк на пару с Амвросием Аврелианом, повторяя Гильду и Ненния. Но, в
отличие от последнего, Артур здесь описывается не как король, а только как
племянник и рыцарь Аврелиана:
Амвросий, единственный выживший из римлян, который стал королём после
Вортигерна, подавил самонадеянных варваров мощной помощью воинственного
Артура. Это тот Артур, о котором британцы наивно рассказывают множество
сказок, даже в наши дни, человек, безусловно, достойный прославления, не
только из-за пустых фантазий, но ради истинной истории. Он долго
поддерживал тонущее государство, и побуждал сломленный дух своих
соотечественников к войне. Наконец в сражении у горы Бадон, положившись
на образ Святой Девы, который он прикрепил к своим доспехам, он вступил
в бой с девятью сотнями врагов в одиночку и рассеял их с невероятной
жестокостью.
Далее Уильям касается Артура рассказывая о находке могилы Ольвен. Тут он
подробнее останавливается на личности Артура, но опять он только рыцарь и
племянник великого Амвросия:
В это время в провинции Уэльса, называемой Рос, была найдена гробница
Олвен, благородной племянницы Артура; он, самый прославленный рыцарь,
управлял частью Британии всё ещё именуемой Уолверт, но был изгнан из
своего королевства братом и племянником Хенгиста (о котором я
рассказывал в первой книге), хотя им и пришлось дорого заплатить за его
изгнание. Он по праву разделяет вместе со своим дядей славу за спасение
на протяжении долгих лет своей гибнущей страны. Гробница Артура никогда
не была найдена, по этой причине старинные баллады измышляют, что он ещё
должен вернуться. Но могила другого (Амвросия?), как я полагаю, была
найдена во время короля Вильгельма, на морском берегу, четырнадцатью
шагов длинной; там, как рассказывают некоторые, он был ранен врагами, и
потерпел кораблекрушение; другие говорят, что он был убит подданными во
время общественных зрелищ. Правда, следовательно, туманна; хотя никто из
этих людей не оказался ниже той славы, которую они приобрели.
Менее подробное изложение истории Артура находится в анонимной хронике
монаха из Лландаффа Epitome of the history of Britain, сохранившейся в собрании
манускриптов Коттона. Манускрипт MS British Library Cotton Titus D. xxii
датируется второй половиной XIV века. Автор отбросил большинство легендарных
эпизодов Гальфрида, но дополнил некоторыми подробностями (очевидно, из
монастырских хроник). Так, он сообщает, что Артур был коронован в 506 году;
Дурбиций, короновавший Артура в Киренчестере, был архиепископом Лландоффа
(города церквей), а не Каэрлеона (города легионов), как у Гальфрида. Далее, в
отличие от Гальфрида, который послал Артура сразу на войну, хронист сообщает,
что молодой король начал правление с грандиозной пирушки в Каэрлеоне, на которую
собрал знать королевства, измотанного войнами и междоусобицами. Все явившиеся
были награждены Артуром землями, и так он приобрёл много сторонников. Затем
указывается, что Артур правил 26 лет. В конце концов, он потерпел моральное
поражение от своего внука Мордреда и добровольно оставил трон Константину, сыну
Кадока Корнуольского. Сам же отправился в Авалон, что ныне Гластонберри.
Наиболее древними легендарными источниками об Артуре, его роде, и героях
Артурианы считаются так называемые «Триады острова Британия» валл. Trioedd Ynys
Prydain — поэтические трёхстишия, рассказывающие о чертах того или иного
персонажа. Сохранились общим числом 96 трёхстиший в составе «Четырёх древних
книг Уэльса». Наиболее древние из трёхстиший датируются досаксонским
периодом.
Другим важным источником для легенд об Артуре явился сборник валлийских легенд —
Мабиногион. Так или иначе с Артуром связаны практически все персонажи сборника.
Наиболее старой частью сборника считается «Килух и Ольвен». Романтические герои
повести отодвигаются на второй план, уступая главную роль в истории Артуру —
племенному вождю и грозному военачальнику. Другая часть цикла, в которой активно
участвует Артур, — «Сон Робанави», где он предстаёт уже феодалом-сеньором; эта
часть полна фантастических элементов.
[править] Поэтические хроники Роберта Васа и Лайамона
Фотография страницы Layamon's Brut из собрания КоттонаПоэтические хроники
Роберта Васа и Лайамона появились практически одновременно с работой Гальфрида
Монмутского Влияние последней на летопись Роберта Васа «Estorie des
Bretons» и через неё на «Layamon's Brut» признаётся всеми исследователями.
Роберт Вас, родом из Джерси, составил свою хронику около 1150 года либо на
основе работы самого Гальфрида, либо на базе не сохранившегося её перевода на
нормандский язык, выполненный Джеффри Гаймаром. Поэтическая хроника Роберта Васа
составляет 15 300 строк. Следуя канве хроники Гальфрида, Роберт Вас дополняет
историю об Артуре первым сообщением о Круглом столе, здесь же меч Артура впервые
получает имя — Эскалибур.
Леди Озера вручает Эскалибур, Альфред Каппес (1880)О Лайамоне, сыне Леовената,
известно лишь то, что он был священником церкви в Эрнлей близ Рэдстоуна на
берегу Северна. По признанию самого Лайамона, при работе над своей хроникой он
пользовался летописью Беды, не дошедшей до нас книгой святого Альбина (или, по
другой версии, Остина) и историей Васа, которую последний преподнёс королеве
Элеоноре Аквитанской. «Layamon's Brut» значительно шире летописи Васа и состоит
из 32 250 строк. До настоящего времени в полном объёме хроника сохранилась в
рукописях собрания Коттона под кодами MS. Cott. Caligula A ix (начало XIII века,
текст написан на маленьких листочках, что затруднило разбор рукописи) и MS.
Cott. Otho C. xiii (период правления Генриха Третьего, написан на полноразмерных
листах, но сильно повреждён огнём — потеряно до 10% текста).
Дополнения, которые сделал Лайамон в своей хронике, по сравнению с «Estorie des
Bretons» Роберта Васа, касаемо Артура и его семьи (в скобках страницы v-ii или
v-iii издания Layamonts Brut or Chronicle of Britain a potencial semi-saxon
paraphrase of the Brute of Wace, London. 1847):
изложение истории Константа, короля-монаха, брата Утера (v-ii, p. 222).
повесть об Аппасе и его стремлении убить Амвросия (pp. 317—324)
переговоры между Утером и Ульфином и поиски последним Мерлина (pp. 362—369).
любопытные басни о роли эльфов в рождении Артура и в перевозке его после
смерти на Авалон, резиденцию их королевы Арганты (v-ii p. 384, v-iii p. 114).
послание Артура британцам и его выборы королём (pp. 408—412).
волнующие подробности битвы Артура с Колгримом, совет Маурина Артуру о том,
как обмануть Бальдольфа, замечание о замке Килдрика в Линкольншире, битва в
Каледонском лесу (pp. 419—444).
поэтическое описание охоты на лису и представление Килдрика Артуру(pp.
446—454).
забавное описание появления датчан в Линкольншире и их попытки построить мост
на берег Артура, соединяя бревна золотыми нитями (p. 456).
описание доспехов Артура — кольчуги, сделанной эльфийским кузнецом Вигаром,
шлема Госвита, копья, выкованного Гриффином (pp. 463, 576).
длинное поэтическое изложение путешествия Килдрика на Авалон и битвы Артура с
Колгримом, поражение и гибель Килдрика (pp. 469—485).
представление Гилломара, короля Ирландии и Аелкуса, короля Исландии Артуру
(pp. 515—520).
интересные подробности создания Круглого Стола (pp. 531—542).
длинный интересный рассказ о битве Артура с Фроллом, королём франков (pp.
571—580)
подробности битвы Артура с великаном на горе св. Михаила, последующая битва с
императором Лукой, и гибельный исход вражды с Мордредом (v-iii pp. 34, 103,
142)
Дату написания хроники точно установить не удалось, как и время жизни автора; с
достаточной достоверностью можно определить лишь то, что работа была создана в
период между 1155 и 1200 гг.
В средние века об Артуре писали такие авторы куртуазных романов, как Кретьен де Труа (XII в.), Вольфрам фон Эшенбах (XII в.),
и анонимные авторы Вульгатского цикла (XIII в.). Их произведения, основанные на
устном европейском фольклоре, были уже безусловным вымыслом. Большинство из них
использовали королевство Артура как сеттинг для подвигов новых героев-рыцарей —
Гавейна, Ланселота, Галахада, Персиваля и пр.; а сам Артур отодвигался на второй
план. (Аналогичную роль в русских былинах играл князь Владимир Красное
Солнышко).
Окончательно закрепил образ Артура в литературе и массовом сознании сэр Томас
Мэлори (XV в.) в своем масштабном эпосе «Смерть Артура», в котором он объединил
и литературно оформил все самые распространённые легенды об Артуре и рыцарях
Круглого стола. Именно книга Мэлори является основным источником для всей
последующей «Артурианы»
Есть версия что Мерлин похищает новорождённого Артура. (Н. К. Уайет, 1922)Сюжет легенды в общих чертах остается неизменным со времен Гальфрида Монмутского, хотя отдельные детали отличаются у разных авторов.Артур — сын короля Британии Утера Пендрагона. Утер воспылал любовью к прекрасной Игрейне, жене старого герцога из замка Тинтагель. Чтобы провести с ней ночь, король попросил волшебника Мерлина придать ему облик герцога Тинтагеля. В качестве платы Мерлин потребовал отдать ему младенца на воспитание, когда тот родится. Мерлин наложил на мальчика чары, придав силу и отвагу. Затем чародей отдал Артура на воспитание старому рыцарю сэру Эктору.
Через несколько лет Утера отравили приближённые, и страна погрузилась в
безвластие и междоусобицу.
Артур получил Экскалибур от Леди Озера Спустя двадцать лет Мерлин и епископ
Кентерберийский в Лондоне представили собравшимся рыцарям меч, воткнутый в
камень, на котором была надпись: «Кто вытащит сей меч из-под наковальни, тот и
есть по праву рождения король над всей землёй английской». Ни один из королей и
баронов не смог извлечь меча. Его случайно вынул юный Артур, который искал меч
своему названому старшему брату — сэру Кею. Мерлин раскрыл юноше тайну его
происхождения и провозгласил Артура королём. Однако правители удельных
королевств, метившие на трон Утера, отказались его признать и пошли на юного
Артура войной. Призвав на помощь заморских полководцев Бана и Борса, Артур
отстоял свой трон и начал править.
Артур сделал своей столицей город Камелот и собрал за одним столом лучших
рыцарей Земли. Чтобы между ними не было раздоров из-за высоких и низких мест,
Мерлин подарил королю Круглый Стол. Артур женился на прекрасной Гвиневре, дочери
короля Лодегранса, но их брак был бездетным.
После того, как Меч-из-Камня сломался в поединке Артура с сэром Пелинором,
Мерлин пообещал молодому королю новый чудо-меч. Его выковали эльфы озера
Вателин, и Владычица Озера вручила меч Артуру с условием: обнажать только во имя
правого дела и вернуть ей, когда придёт срок. Меч, названный Экскалибур, разил
без промаха, а его ножны защищали лучше любой брони.
Однажды Гвиневру во время прогулки похитил негодяй Мелегант. Ланселот, один из лучших рыцарей Круглого Стола, не дожидаясь подмоги, ворвался в замок Мелеганта, освободил королеву и прикончил злодея. Между ним и спасённой дамой вспыхнул роман, и ... Гвиневра изменила мужу.
…Три Неверных Жены Острова Британии: три дочери Калвануйда Британского:
Эссилт Прекрасноволосая [любовница Тристана], и Пенарван [жена Овайна, сына
Уриена], и Бин [жена Фламдуйна]. И одна была более неверной, чем эти три: это Гвенуйфар, жена Артура, так как она опозорила лучшего человека, чем любая [из трёх других].Об этом узнал коварный Мордред,
племянник (и, по слухам, незаконный сын Артура). Он доложил королю об измене.
Артур послал Мордреда с отрядом арестовать Ланселота и Гвиневру. Королеве
грозила казнь на костре за её прегрешение, но Ланселот освободил королеву из-под
стражи, заодно по ошибке убив безоружных племянников короля Гарета Белоручку и
Гахериса. Ланселот и Гвиневра бежали за море, Артур отправился за ними в погоню,
оставив наместником Мордреда. Воспользовавшись случаем, коварный бастард
узурпировал власть и провозгласил себя королем. Попытавшийся навести порядок сэр
Гавейн был убит. Узнав о смуте в Британии, Артур вернулся из-за моря.
Войска короля и самозванца встретились на Каммланском поле для переговоров. Но
во время встречи змея укусила одного из рыцарей, и он выхватил меч, что стало
сигналом для атаки обеим сторонам. В грандиозной битве, разразившейся в
Каммлане, погибло всё воинство Британии. Предатель Мордред пал, пронзённый
копьём Артура, но и сам смертельно ранил отца.
Умирающий король попросил сэра Бедивера вернуть меч Экскалибур Владычице Озера.
Затем его самого на лодке печальные леди под предводительством младшей сестры
Морганы, Моргиатты (в других вариантах легенды — самой Морганы, раскаявшейся в
своих проступках) — увезли на остров Авалон. По преданию (похожему на
пророчество о Втором Пришествии), Артур дремлет на Авалоне в ожидании дня
великой нужды, когда он воспрянет ото сна, чтобы спасти Британию.
Достоверность существования Артура как отдельной исторической
личности до сих пор не доказана. В настоящее время, большинство историков
склоняется к версиям, что либо реальный прототип Артура носил другое имя, либо
это собирательный образ из нескольких прототипов.
Исторический Артур, видимо, являлся «dux bellorum» — вождём или
военачальником кельтского племени бриттов, населявшего нынешние Англию и Уэльс,
и жил в начале VI в. В этот период высокоразвитая и крещёная кельтская Британия
переживала разрушительное нашествие варварского племени саксов с материка.
Вторжение в итоге закончилось к VIII в. уничтожением бриттской культуры и полным
завоеванием саксами южной части острова, которая по сей день заселена в основном
англосаксами. Однако именно в начале VI в. продвижение саксов на запад на время
приостановилось. Это, по мнению многих исследователей, может служить
доказательством реальности побед Артура (или его прототипа) над саксами. Об
объединении всей Британии и прилегающих островов, как о том гласят легенды,
впрочем, речи идти не может.
(Arthur) по имени содержится в валлийской поэме «Y Gododdin» (VII в.) — про одного из героев говорится, что он проявил доблесть в битве, «хоть он был и не Артур». Больше об Артуре поэма ничего не говорит.
Предположительно валлийское имя «Arthur» вероятно, происходит от сложения
кельтских «arth» — «могучий», «медведь» и «ythr»-ужасный. Некоего «медведя»
(лат. ursus) упоминает и бриттский автор VI в. Гильда в своем труде «О погибели
Британии», хотя и без всякой связи с битвой при Бадоне. Есть также версия,
что это искажённое римское «Artorius» или греческое «Арктурус». В форме
«Арктур» (лат. Arcturus Uterii filius) имя употреблено в книге XVI века «История
Шотландии» («Rerum Scoticarum Historia») Джорджа Бьюкенена.
Битве под Бадоном предшествовали еще одиннадцать
побед:
первая в устье реки Глейн (англ. Glein), по Кембриджской рукописи Гильды у
границы Девона, но возможно идентифицировать реку как Глем (англ. Glem) в
Линкольншире или Глен (en:Glen) в Нортумберлэнде.
вторая, третья, четвёртая и пятая битвы на реке Дуглас (англ. Duglas) в
Линнуисе идентифицируется с рекой Доуглас (Dowglas) в Ланкашире.
шестая в Бассасе (англ. Bassas); Гейл идентифицировал топоним как Бостон, но
вероятнее Бэстфорд (en:Basford) в Стэфордшире.
седьмая в Каледонском лесу (валл. Catcoit Celidon, англ. wood of Caledon); по
Кембриджскому манускрипту Гильды битва произошла в Корнуоле (лат. Cornubiae),
но по манускрипту Гильды Коттона дело было в Линкольншире.
восьмая у замка Гвиннион (англ. Gunnion).
девятая в городе Легион (англ. Legion), «по-британски называемый Каэрлеун
(валл. Kaerleun)», идентифицируется как Каэрлеон-на-Уске (Caerleon-upon-Usk)
или Каэр-Легион-на-Ди (англ. Caer-Legion upon Dee), современный Вестчестер.
десятая на реке Риброит (англ. Ribroit, валл. Rhydrhwyd).
одиннадцатая у горы Агнед Кат-Регонион (валл. Agned Cath-Regonion). По
манускрипту Гильды Коттона место идентифицируется как Кат-Брегион в
Сомерсетшире.
Главная заслуга Артура, согласно летописям — победа над саксами в битве при горе
Бадон. Эту битву упоминают и Гильда, говоря о победе Амвросия, и Беда
Достопочтенный (относит к 493 г.), не говоря, однако, кто командовал в ней.
Ненний (IX в.) впервые называет полководца кельтов Артуром. Анналы Камбрии
(X в.) тоже упоминают победу Артура под Бадоном, датируя её 516 годом, а также
упоминают, что они с «Медраутом» (Мордредом) убили друг друга в битве под
Камланном в 537 году .Архиепископ Джеймс Ашер Армагский, основываясь на
данных Матвея Вестминстерского определил год Бадонской битвы как 520. Какие
места в средние века назывались «горой Бадон» и «Камланном», учёные достоверно
не установили. По наиболее распространённой версии, Бадон — это Баннесдоун
вблизи Бата. Однако Ритсон сомневается в этой версии ссылаясь на Гильду, который
указал, что битва произошла недалеко от устья Северна («prope Sabrinæ
ostium»).
География Британских островов в 500-м году.Согласно Неннию, под Бадоном Артур
уничтожил девятьсот шестьдесят саксонских рыцарей. Сражаясь против язычников, он
носил на доспехах образ Девы Марии. Рассказывая о битве при Бадоне, Уильям
Мальмсберийский не указывает о том, что Артур перебил саксов, а только
рассеял
Многие исследователи склоняются к мысли, что Артур как
отдельная личность не существовал, а имя Артура было приписано какому-либо
реальному лицу, известному в традиционной истории под другим именем. Среди
возможных прототипов Артура назывались следующие люди:
Артур, один из сыновей Немеда, который сражался против фоморов.
Артайус, галльский бог земледелия, которого римляне отождествляли с Меркурием.
У кельтов Артайус превратился в Артура.
Амвросий Аврелиан, римско-бриттский полководец, как и Артур, давший серьёзный
отпор саксам. Аврелиан жил в конце V в. — раньше, чем предполагаемый
промежуток жизни Артура, его подвиги упоминаются как произошедшие до битвы при
горе Бадон. Он фигурирует почти во всех источниках, связанных с Артуром:
упоминается у Гильды Беды и Ненния (последний смешивает его с
Мерлином), у Гальфрида Монмутского и Уильяма Мальмсберийского Амвросий
Аврелиан — дядя Артура, брат и предшественник на королевском престоле Утера
Пендрагона.
Луций Арторий Каст (лат. Lucius Artorius Castus), римский военачальник,
возглавлявший вспомогательное кавалерийское подразделение Легиона VI Виктрикс
(лат. Legio VI Victrix). Его имя, «Арториус», созвучно имени «Артур». что и
послужило основанием для версии. Однако сам Луций Арторий жил на триста с
лишним лет раньше Артура — в конце II в., в правление императоров Марка
Аврелия и Коммода, и не имел дела с саксами. Несмотря на столь слабую связь
Луция Артория с Артуром, эта версия достаточно популярна благодаря фильму
«Король Артур» 2004 года.
Артуир мак Айдан (Artuir mac Áedáin), шотландский полководец, сын Айдана,
короля Дал Риада, сражавшийся против пиктов и погибший в 582 году — чуть позже
предполагаемой «эпохи Артура». Возможно, это его упоминает поэма Y Gododdin,
так как королевство Гододин расположено по соседству с Дал Риата. Артуир так и
не стал королём, а погиб до вступления на престол.
Кельтский король Риотам (Riothamus), правивший Бретанью в V веке — несколько
раньше «эпохи Артура». Его жизнь известна по Византийской хронике Иорданеса.
По мнению некоторых исследователей, биография Риотамуса местами похожа на
истории об Артуре.
Атруйс ап Мейриг (Athrwys ap Meurig), король валлийского королевства Гвент,
живший в VII в. — на век позже гипотетического Артура, и ничем особенным не
прославившийся.
Артуис ап Масгвид, принц королевства Элмет, умер в 560 году, что интересно — в этот год отмечаются массовые смерти других правителей Британии, что связывает эти события с легендарной битвой при Камланне.
Самая известная археологическая находка — так называемая «Могила Артура». В 1191 году при ремонте аббатства в Гластонбери была обнаружена могила мужчины и женщины, на которой якобы было высечено имя короля Артура. Могила была обновлена в мраморе и долгие годы оставалась объектом паломничества со всей Британии. Монастырь был разогнан в 1539 году, и от него остались только руины. Могила не сохранилась, хотя ее предполагаемое место помечено табличкой для туристов. Замок Тинтагель, место рождения Артура — реальное историческое место. В культурных слоях, относящихся как раз к VI в. найден камень с надписью на латыни «Отец Коль сотворил это, Артугну, потомок Коля, сотворил это» (Paternus Colus avi ficit, Artognou Coli ficit) (Согласно археологу Гордону Мэйхену, часть букв пропущена, и оригинальная надпись означала «Артугну воздвиг этот камень в память своего праотца Коля»
Для Британии Артуровский цикл послужил таким же национальным эпосом, как «Эдды»
для Скандинавии, «Песнь о Нибелунгах» и «Беовульф» для Германии, «Калевала» для
Финляндии, Киевские и Новгородские былины для Руси. Несмотря на то, что Артур —
герой бриттского (кельтского) эпоса, и сражался с предками нынешних англичан, он
прочно вошёл и в английскую культуру. Джон Толкин даже считал, что бриттский
Артур вытеснил англосаксонских героев и в результате лишил англосаксов
собственного национального эпоса:
Есть эпос греческий и кельтский, романский, германский, скандинавский и
финский (последний произвел на меня сильнейшее впечатление); но ровным
счётом ничего английского, кроме дешёвых изданий народных сказок.
Разумеется, был и есть обширный артуровский мир, но при всей его
величественности, он ассоциируется с почвой Британии, но не Англии; и не
заменяет того, чего, на мой взгляд, недостаёт.
В бесчисленных рыцарских романах, начиная со средних веков и по XXI век, Артур фигурирует как главный положительный герой. Наиболее популярные мотивы — начало правления Артура с извлечением меча из камня и его трагический финал с гибелью от руки собственного сына. Артура представляют как идеального справедливого короля и доблестного рыцаря.
К образу Артура обращались Марк Твен, Альфред Теннисон, Теренс Уайт, Гай Габриэл
Кей, Мэри Стюарт, Мэрион Циммер Брэдли, Николай Толстой. Кроме того, Артуровский
эпос оказал огромное влияние на развитие литературы в жанре фэнтези, в
частности, на произведения Джона Р. Р. Толкина (он также перевёл на современный
английский поэму о сэре Гавейне), Клайва С. Льюиса (он даже провёл ночь
в замке Тинтагель), Анджея Сапковского, Стивена Кинга. По утверждению
Сапковского, вся литература фэнтези так или иначе происходит от Артуровского
эпоса
Не считая первоисточников Артурианы — Мэлори и предшествовавших ему куртуазных поэм — одно из старейших произведений, где фигурирует Артур, это «Королева фей» Эдмунда Спенсера (1590). Это аллегорическая сказка, не связанная с основным сюжетом Артурианы. Здесь молодой принц Артур, ещё не ставший королём, влюблён в Королеву Фей и тщетно разыскивает её по всему свету. Спенсер использует Артура не как конкретное историческое лицо, а как аллегорический символ мужества и галантности, поэтому его Артур, кроме имени и происхождения, не имеет почти ничего общего с Артуром Гальфрида и Мэлори. Это одно из первых произведений, так сильно отступающих от канона, и среди немногих, где действие происходит до того, как Артур стал королём.
Альфред Теннисон написал о рыцарях Круглого стола цикл романтических поэм под
общим названием «Королевские идиллии» (Idylls of the King), в период с 1856 по
1885 годы. В них входит рассказ о женитьбе Артура на Гвиневре, истории Гарета,
Ланселота, Тристана, любовь Мерлина к Леди Озера, и смерть Артура. Эти поэмы,
написанные белым стихом — образец романтической литературы Викторианской эпохи.
Они основаны на книге Мэлори, хотя и допускают мелкие отступления.
Английский писатель Теренс Уайт в 1938—1958 годах написал четыре повести о
короле Артуре, также основанных на версии Мэлори. Они объединены в книгу «Король
былого и грядущего» и выполнены в стиле современной фэнтези и
историко-приключенческого романа. Отличительная черта книги Уайта в том, что она
сосредоточена именно на фигуре Артура, а не его рыцарях и эпохе, как многие
другие произведения. По первой книге тетралогии, «Меч в камне», снят одноимённый
мультфильм студии Уолта Диснея.
Во второй половине XX века стандартные переложения Артуровской легенды стали
уступать место оригинальным интерпретациям. Так, Мэри Стюарт в своём цикле
романов делает главным героем не Артура, а волшебника Мерлина. Другой автор с
оригинальным видением Артурианы — Мэрион Циммер Брэдли и её роман «Туманы
Авалона» (1982). Это интерпретация Артуровского эпоса с точки зрения женских
персонажей — Феи Морганы, Гвиневры, Леди Озера, Моргаузы. Один из центральных
мотивов в книге — борьба матриархального язычества, которое представляет
Моргана, с молодым христианством. Впоследствии по книге был написан целый цикл
продолжений и снята экранизация.
В кинематографе наиболее значительные воплощения
легенды — фильмы «Рыцари круглого стола» (1953), «Камелот» (1967, экранизация
одноимённого мюзикла), уже упоминавшийся диснеевский «Меч в камне» по книге
Уайта, «Экскалибур» (1981), «Первый рыцарь» (1995, вольная интерпретация истории
Ланселота), минисериал «Мерлин». Еще один известный фильм, «Король Артур» 2004
года, снят по мотивам спорной гипотезы, которая объединяет Артура с жившим тремя
веками ранее римским легионером Луцием Арторием Кастом.
В настоящее время идёт съёмка сериала «Камелот», первая серия которого вышла 25
февраля 2011 года. Где главную роль короля Артура исполняет Джейми Кэмпбелл
Бауэр.
Чрезмерно благородный и положительный образ Артура и
его рыцарей приелся многим авторам, и уже начиная с XIX века стал объектом
пародий, шуток и использования в серьёзной сатире.
Американский сатирик Марк Твен поместил в эпоху короля Артура своего
современника, янки XIX в. В повести «Янки из Коннектикута при дворе короля
Артура» (1889) через призму фантастики высмеиваются как патриархальная
старомодность рыцарских романов, так и современное Твену буржуазное общество.
Артур, его рыцари и волшебник Мерлин предстают в книге наивными и суеверными
людьми далёкого прошлого, которых пройдоха-янки легко обводит вокруг пальца.
Книга Твена вызвала множество подражаний, породив жанр хронооперы, её
экранизировали более десяти раз.
Другая известная пародия на Артуриану — фильм «Монти Пайтон и Святой Грааль»,
представляющий собой набор комических скетчей на тему Артура, средневековья и
рыцарей. Позднее по мотивам этого фильма был поставлен мюзикл «Спамалот».
В мультфильме «Шрэк Третий» наследника престола Тридевятого Царства зовут
Артур Пендрагон (фамилия короля Артура — Пендрагон). Помимо принца Арти, в
фильме фигурируют традиционные персонажи легенд о рыцарях Круглого Стола —
Мерлин (Эрик Айдл) и Ланселот (Джон Красински).
[править] Компьютерные игрыНа протяжении игры Tomb Raider: Legend главная
героиня Лара Крофт пытается отыскать меч Экскалибур и найти захоронение короля
Артура. Экскалибур обладал магической силой. Но меч был сломан, поэтому Ларе
Крофт пришлось собирать его по частям. К тому же, если его вставить в
телепорт, то можно переместиться в мир Авалона.
В 1982 году в честь короля Артура Международный
Астрономический Союз присвоил кратеру на спутнике Сатурна Мимасе наименование
Артур.
Литература и Первоисточники Анерин "Гододдин"
Томас Мэлори. «Смерть Артура»
Гальфрид Монмутский. «История королей Британии»
Анджей Сапковский. «Мир короля Артура».
Ладыгина О. М. Культура мифа: Книга для учащихся. — М.: Издательство НОУ
«Полярная звезда», 2000. — 56 с.
Борис Невский. Король на Все Времена. Артур и рыцари Круглого стола: от
легенды к фэнтези. Журнал «Мир Фантастики».
Статьи Линды А. Мэлкор о Луции Артории Касте, часть I и часть II
М. К. Попова. Легенда о короле Артуре в культуре елизаветинской Англии // Миф
в культуре Возрождения. — М.: Наука, 2003, с.294-300.
В поисках короля Артура
Образы, герои и символы мифа о короле Артуре. Небольшая энциклопедия
Шэрон Тёрнер. История англо-саксов с древнейших времён до нормандского
завоевания. Книга Третья. Глава III. Древние свидетельства бриттов о битвах с
западными саксами и достоверные исторические события, связанные с Артуром...


"Le dévouement, la Passion, la Tendresse, la Fidélité, le Bonheur et la Joie - les compagnons Fidèles de l'Amour Éternel!"
(А.Андреева!)
 
COUNTESSДата: Пятница, 29.04.2011, 15:55 | Сообщение # 82
Графиня
Группа: Главные
Сообщений: 1183
Награды: 11
Репутация: 5
Статус: Offline

Маркиза де Помпадур (фр. marquise de Pompadour; имя при рождении Жанна-Антуанетта Пуассон, фр. Jeanne-Antoinette Poisson; 29 декабря 1721 — 15 апреля 1764) — с 1745 года официальная фаворитка французского короля Людовика XV. Окружив короля преданными ей людьми, определяла внутреннюю и внешнюю политику государства. Покровительствовала наукам и искусствам.
Её отец, Пуассон (фр. рыба), был одно время лакеем, потом поставщиком провиантского ведомства, неумелым и нечестным. В судьбе Антуанетты принимал большое участие синдик Ленорман де Турнэм; быть может, он был её настоящим отцом. В детстве гадалка, увидев Жанну, воскликнула: «Это же будущая фаворитка короля!» Считается, что именно это происшествие произвело неизгладимое впечатление на девочку. Благодаря Ленорману, Помпадур получила отличное образование; она прекрасно знала музыку, рисовала, пела, играла на сцене, декламировала.
19-ти лет красавица Антуанетта вышла замуж за племянника своего патрона, Ленормана д’Этиоля. Очень мало интересуясь своим мужем, Помпадур весело проводила время в обществе блестящей молодежи. Людовик XV случайно встретил её и в 1745 г., после смерти герцогини де Шатору, сделал её своей официальной фавориткой под именем маркизы Помпадур. Целый штат фрейлин был в её распоряжении. Муж её, которому пригрозили Бастилией, успокоился и получил доходное место. Двадцать лет, до самой своей смерти, Помпадур играла видную роль не только во Франции, которая всецело была в её руках, но и в Европе. Она направляла внешнюю и внутреннюю политику Франции, вникая во все мелочи государственной жизни, покровительствуя науке и искусству.
Не Людовик правил Францией, а Помпадур. Развратный, ленивый король, очарованный ею вначале, скоро охладел к ней, находя, что в ней мало страсти, и называл её ледяной статуей. Только находчивость Помпадур и глубокое знание характера короля умели приковать к ней Людовика. Сначала она пыталась развлекать его музыкой, искусством, театром, где, выступая сама на сцене, всегда являлась для него в новом, привлекательном виде, но скоро прибегла к более действенным средствам — представляла ко двору молодых красавиц.
Она склонила короля к союзу с Австрией, противоречившему традиционной политике Франции. Она удалила кардинала Берни из министерства иностранных дел, назначив вместо него своего любимца, герцога Шуазеля. По её желанию назначались главнокомандующие в армиях; она выдвинула герцога Ришелье, утонченного развратника, назначив его маршалом Франции. При ней министр финансов Машо пытался реформировать распределение налогов. Кенэ излагал ей основы своей теории. Она была знакома со всеми выдающимися писателями того времени. Её верными друзьями были Дюкло и Мармонтель. Старого Кребийона она спасла от нищеты, предоставив ему должность библиотекаря. Помпадур горячо поддерживала энциклопедистов и «Энциклопедию». Вольтер восхищался ею, хотя, в то же время, подсмеивался над её мещанскими манерами. Только Руссо не хотел иметь с ней никакого дела.
Увеселения, постройки, наряды Помпадур поглощали массу денег: 1 миллион 300 тыс. ливров стоили её наряды, 3,5 млн. — косметика, 4 млн. — театр, 3 млн. — лошади, 2 млн. — драгоценности, около 1,5 млн ливров — её прислуга; 12 тыс. франков было ассигновано ею на книги. Её именем называли обстановку в квартирах (стиль «à la Reine»), постройки, костюмы. Она создала моду своим уменьем роскошно и вместе с тем «небрежно» одеваться. Людовик равнодушно узнал о смерти Помпадур, народ — радостно. Из всех королевских любовниц Помпадур — считается самой блестящей, талантливой и безнравственной.
Прикрепления: 7898518.jpg(21Kb)


"Le dévouement, la Passion, la Tendresse, la Fidélité, le Bonheur et la Joie - les compagnons Fidèles de l'Amour Éternel!"
(А.Андреева!)
 
COUNTESSДата: Пятница, 29.04.2011, 16:01 | Сообщение # 83
Графиня
Группа: Главные
Сообщений: 1183
Награды: 11
Репутация: 5
Статус: Offline

София Филиппа Елизавета Жюстина (фр. Sophie Philippe Elisabeth Justine de France; 27 июля 1734 — 2 марта 1782) — французская принцесса крови, дочь короля Франции Людовика XV и его супруги Марии Лещинской. При версальском дворе была известна как «мадам Шестая», «дочь Франции» и «мадам София».
Принцесса София родилась 27 июля 1734 в Версале и стала шестой дочерью и восьмым ребенком короля Людовика XV и королевы Марии Лещинской. В отличие от других старших детей королевской четы, София не росла в Версале, а была отправлена вместе с старшей сестрой Викторией и младшими Терезой и Луизой в королевское аббатство Фонтевро. София обладала застенчивым, несколько замкнутым характером, по мнению современников, не отличалась привлекательностью. Принцесса боялась грозу и нервно реагировала на звуки грома. София не обладала никаким влиянием при дворе, а всецело находилась во власти старшей сестры Мадам Аделаиды. Также как и другие сёстры принцесса София ненавидела любовниц своего отца, в частности, мадам де Помпадур и мадам Дю Барри.
София и три её сестры пережили своих родителей. Её мать умерла 24 июня 1768, а отец 10 мая 1774.
Во время правления племянника, Людовика XVI, Софии и её сёстрам было позволено оставить за собой комнаты в Версале. В 1776 Людовик XVI присвоил ей титул герцогини Лувуа, а также назвал в её честь свою младшую дочь.
Мадам София умерла 2 марта 1782. Принцесса была похоронена в королевской усыпальнице Сен-Дени, которая была разграблена и разрушена во время Французской революции.
Прикрепления: 2256439.jpg(21Kb)


"Le dévouement, la Passion, la Tendresse, la Fidélité, le Bonheur et la Joie - les compagnons Fidèles de l'Amour Éternel!"
(А.Андреева!)
 
COUNTESSДата: Пятница, 29.04.2011, 18:52 | Сообщение # 84
Графиня
Группа: Главные
Сообщений: 1183
Награды: 11
Репутация: 5
Статус: Offline
Жак д'Арманьяк, (1433 - 1477), граф де Кастр, затем – граф де Пардиак и де Ла Марш, виконт де Карла и де Мюра, с 1461 г. герцог де Немур и пэр Франции, сын Бернара д'Арманьяка (ок. 1400 – между 1457 и 1462), графа де Пардиака, и Элеоноры де Бурбон (1412 - 1464), графини де Ла Марш и герцогини де Немур.
При жизни он отца носил титул графа де Кастра. Начал военную службу в 1449 г. под Руаном. Перед битвой при Форминьи (15 апреля 1450) получил рыцарские шпоры. В 1451 г. воевал в Гиени, участвовал во взятии Бордо (29 июня), и Байонны (20 августа). В 1456 г., во время конфликта дофина Людовика с отцом, безоговорочно принял сторону короля. Тем не менее, в 1458 г. бежавший во Фландрию дофин Людовик обращался к нему с просьбой примирить его с отцом.При своем восшествии на престол, король Людовик XI осыпал его потоком милостей. Он женил его на одной из своих кузин, отдал ему герцогство-пэрство Немур, таким образом Жак д'Арманьяк стал первым герцогом-пэром, который не являлся принцем королевской крови, поручал ему ряд важных должностей.Назначенный в ноябре 1462 г. наместником Руссильона, он в январе 1463 г. взял Перпиньян (8 января) и обеспечил покорность провинции королю. Отказ короля возместить ему его личные затраты на организацию этого похода, породили его первые обиды на короля.В 1464 г. Жак д'Арманьяк принял сторону врагов короля, и примкнул к Лиге Общественного блага. После конфланского мира (5 октября 1465), обиженный на своих недавних союзников, не поддержавших его требования, присоединился к королю и получил прощение за свои действия. Тем не менее, он продолжал поддерживать отношения с мятежными принцами, в частности со своим тестем, Карлом Анжуйским, графом дю Мэном. Король, не более его соблюдавший условия их соглашения, в январе 1466 г. передал права короны на графство Ла Марш Жану де Бурбону, графу де Вандому, оставшемуся верным ему во время войны Общественного блага.В 1467 г. он, находясь в своем замке Карла, не имея ни денег, ни солдат, продолжал переписку с Шарлем Французским, изгнанным королем, его братом, из Нормандии, и нашедшим убежище в Бретани. Этого оказалось достаточным, чтобы король направил против него мощную армию под командованием Жана II, герцога де Бурбона, нового наместника Лангедока. Жаку д'Арманьяку оставалось только покориться и передать своих вассалов под знамена короля. В 1470 г. он получил полное прощение при условии, что если он опять нарушит клятву верности, все его владения будут немедленно конфискованы, а сам он добровольно откажется от своих привилегий пэра, и предстанет перед судом как "частное лицо". В дальнейшем ему поставят в вину его переписку с Шарлем Французским, ставшим герцогом Гиени и, следовательно его сюзереном по графству Пардиак, с его кузеном, Жаном, графом д'Арманьяком, с его соратником по его первым сражениям, коннетаблем де Сен-Полем. 9 февраля 1476 года он был осажден королевскими войсками в замке Карла. 9 марта 1476 года по договору, подписанному Пьером де Бурбоном, сиром де Божё, и утвержденному королем, Жак д'Арманьяк передал зятю и наместнику короля все свои владения и сдался ему вместе с детьми. Его доставили в Бастилию, где он был помещен в железной клетке. Широко распространена легенда, что он был первым узником Бастилии, но это не так. До него там уже сидели граф де Даммартен, которому удалось бежать, и коннетабль де Сен-Поль. Его дело не решились доверить парижскому парламенту, из опасения, что он будет оправдан. Им занимались комиссары, специально назначенные королем, да и тех приходилось менять в ходе следствия.4 августа 1477 г. он был обезглавлен на парижском Рынке. Широко распространена "жуткая" легенда, что во время казни под эшафотом стояли малолетние дети герцога де Немура, так что на них стекала кровь казненного отца, но эта легенда не имеет под собой никакого документально подтвержденного основания. Похоронен в церкви Кордельеров в Париже. Его владения были розданы его "судьям".
Он был женат на Луизе Анжуйской и они имели 5 детей... сыновья: Жак, Жан, Луи дочери: Маргарита, Екатерина, Шарлотта


"Le dévouement, la Passion, la Tendresse, la Fidélité, le Bonheur et la Joie - les compagnons Fidèles de l'Amour Éternel!"
(А.Андреева!)
 
COUNTESSДата: Пятница, 03.06.2011, 16:43 | Сообщение # 85
Графиня
Группа: Главные
Сообщений: 1183
Награды: 11
Репутация: 5
Статус: Offline
ЛЕГЕНДАРНАЯ КОРОЛЕВА-ПОЭТЕССА

Гормлайт жила в 10 веке и была королевой Ирландии. А закончила земной пусть в бедности, отверженная многими. Среди тех, кто смотрел на бывшую королеву, а теперь – почти нищенку свысока, наверное, были и те, кто склонял некогда свои головы перед царственной женщиной. Она была гонима – и величественна. Мы помним имя королевы Гормлайт, потому что Господь даровал ей дар страстной речи. И пусть она говорила не от избытка радости, но от избытка боли – но она сумела выговорить свою тоску об умерших муже и ребенке. Она предсказала и обстоятельства своей кончины - в своих стихах.
Гормлайт родилась во второй половине 9 века. Она была дочерью верховного короля Ирландии по имени Фланн Синна. Королевская дочь должна была выйти замуж за короля Мунстера – Кормака Мак Куйленанна, но тот решил избрать пусть священства и расторг помолвку. Несостоявшийся жених Гормлайт впоследствии стал архиепископом города Кашела (столица графства Мунстер) и знаменитейшим ученым. Кормак известен, как автор толкового словаря древнеирландского языка.
Сколь бы ни была уязвлена прекрасная Гормлайт таким решением своего жениха, она на всю жизнь сохранила к нему чувство уважения. Бесстрашие Гормлайт стало поводом исторических сплетен о якобы ее причастности к смерти своего мужа – короля графства Лейнстер – Кербалла Мак Муйрегана. Этот Кербалл приходился Кормаку сводным братом. В несчастливом 903 (возможно 908) году, короли Фланн Синн и Кербалл пошли военным походом на Кормака. Печальное известие о гибеле своего бывшего жениха в битве при Белах Мугна дошло до Гормлайт, и это было первым предвестием утрат, которые ждали ее в жизни. Когда домой вернулся уставший и израненный Кербалл, королева принялась выхаживать его, практически не отходя от постели мужа. И вот однажды Кербалл принялся рассказывать о своих военных подвигах, упомянув и о том, как Кормак был убит и обезглавлен. Ответ Гормлайт был незамедлителен. Эта женщина не умела скрывать свои чувства. Она сказала мужу, что не нельзя было допустить, чтобы над телом достойнейшего человека так надругались. Кербалл взъярился. Он сильно ударил жену – и все это произошло на глазах слуг. Очевидно ревность короля даже к умершему сопернику была беспредельна.
Могла ли стерпеть королева Гормлайт такое оскорбление? В любом случае, о продолжении отношений с мужем не могло быть и речи. Мы знаем, что Гормлайт пыталась найти защиты у своего отца, но тот предпочел сохранить с зятем мир. А потом об оскорблении, которое нанесли его двоюродной сестре узнал Ниалл Глундуб, король Ульстера. Ниалл собрал войска и отправился войной на Кербалла. По одной из версий, все закончилось мирно – Кербалл дал жене развод и Гормлайт сохранила 23 города, которые муж подарил ей на свадьбу. Через год Кербалл погиб в битве с племенем данов, которые жили в Дублине, основанном, как известно еще в начале 9 века. Есть и другая версия – драматичная и жестокая. Согласно ей, Гормлайт договорилась с сыном Ниалла по имени Муйлхертах о том, чтобы тот помог ей отомстить Кербаллу. Муйлхертах придумал хитроумный план. Он накинул на своих людей коровьи шкуры, чтобы Кербалл во время прогулки по своим лугам не заподозрил засаду, а потом напал на короля и убил его. Это версия содержится в единственном историческом документе – «Анналах Клонмакнойса», которые дошли до нас лишь в английском переводе 1627 года. Но хроника событий, изложенных в этой рукописи, входит в явное противоречие со многими другими летописями. Поэтому есть основания доверять Юджину O`Кару, который восстановил биографию Гормлайт в 1861 году...
Итак, королева Гормлайт вступила во второй брак и для нее начался счастливейший период жизни. Молодой красавец король Ниалл и Гормлайт любили друг друга горячо и преданно. Вот как пишет о чувствах своего мужа сама королева:

«Дивная Гормлайт, коль ты

первая в землю уйдешь, -

мне мужем другой не быть

и смеха вовек не знать».

Думаю, немногие женщины после такой любви способны были бы выйти замуж еще раз (а именно такой вариант предлагают нам «Анналы Клонмакнойса», в которых утверждается, что Кормак был первым мужем Гормлайт, Ниалл – вторым, а уж Кербалл – третьим). Помимо этого, известно, что Ниалл погиб значительно позже Кербалла, а значит он никак не мог быть вторым мужем Гормлайт. У Гормлайт и Ниалла родился сын Домналл, который прожил совсем немного. По недосмотру слуг он утонул…

«Пусть каждая скорбь горька,

что дается душе живой,-

от плоти прекрасной плоть

из памяти не изжить».

В 914 или 916 году умирает отец Гормлайт и король Ниалл наследует его земли. Незадолго до смерти Фланна Синна молодой король помогает своему тестю отразить нападение его родных сыновей, братьев Гормлайт и, безусловно, король Фланн был очень признателен своему зятю. Проходит несколько лет. После череды победоносных сражений с данами, король Ниалл терпит жестокое поражение и гибнет на поле боя. Это случилось в среду, 17 октября 917 или 919 года – этот день отмечен в летописях. В той же битве пал и старший брат Гормлайт – Конхобар. Королем же после смерти Ниалла становится ее младший брат – Доннхад. Вероятно, судьба королевы изменилась не сразу. До смерти Доннхада ей еще отдавали положенные почести, но вот затем…

«Горе тем, кто золотом горд,

горе скупым, о Мор;

я дарила бардов своих,

но Господь посрамил мой блеск».

«Терном язвят кусты,

Лохмотья мои задрав;

Боярышник – недруг мой,

Шиповник – мой лютый враг».

Каковы были ее последние годы жизни? Что могла чувствовать женщина, потерявшая стольких любимых людей и оказавшаяся под 60 лет в нищете, покинутая многими и на краю забвения?

«Довольно стенать о нем,

о сыне Аэда коней;

жаль мне, Боже, себя в беде –

между жизнью и смертью я.

Год и тридцать годов, – не лгу, -

как пал достойный король;

семь сотен слез по нему

я роняла каждую ночь.

Под утро в прошлую ночь

пришед, сказал мне О`Нейл:

«Свет Гормлайт, полно скорбеть –

недоволен тобой Господь».

Отвечала Ниаллу я

гневно, как никогда:

«Почто гнев Божий на мне,

на кающейся вдове?»

«Свет Гормлайт, знаешь ли ты,

что Бог, сотворивший твердь

и сотворивший людей,

не желает стенаний их?»

Повернулся Аэда сын

вероломный ко мне спиной, -

видя это, вскрикнула я

и рванулась ему вослед.

Из тиса прекрасного кол

поддерживал ложе мое;

пала грудью на острие, -

прямо в сердце он мне вошел.

О смерти прошу в эту ночь

Сына всех тварей Творца;

где бы ни был Ниал, хочу

быть с ним на одном пути.

Три сотни коров, две – коней

мне дал меченосный Кербалл;

дал Кормак – не скудный дар –

в два раза больше, чем он.

Не скрывала от короля

я даренное мне добро

втрое больше в месяц один

от Ниалла имела я».

Все так и случилось. Гормлайт показалось, что она видит мужа. Она рванулась за тенью и столкнулась с балкой кровати, которая пронзила ее грудь. После этого случая Гормлайт тяжело болела и, в 948 году, покинула земной мир. Она ушла к Создателю королевой Гормлайт, какой и была большую часть своей жизни. И если было в ее жизни что-то такое, чего можно было стыдиться всем сердцем, то Гормлайт отмолила своими слезами и бедами свои грехи...
Прикрепления: 2430838.bmp(172Kb)


"Le dévouement, la Passion, la Tendresse, la Fidélité, le Bonheur et la Joie - les compagnons Fidèles de l'Amour Éternel!"
(А.Андреева!)
 
COUNTESSДата: Воскресенье, 31.07.2011, 16:37 | Сообщение # 86
Графиня
Группа: Главные
Сообщений: 1183
Награды: 11
Репутация: 5
Статус: Offline
Игнатий де Лойола

Ignacio (Íñigo) López de Loyola
Род деятельности: Основатель католического ордена
Дата рождения: 1491 год(1491)
Место рождения: Аспейтиа
Дата смерти: 31 июля 1556 (1556-07-31)
Место смерти: Рим

Святой Игнатий де Лойо́ла (исп. Ignacio (Íñigo) López de Loyola, баск. Inazio Loiolakoa, ок. 1491, Аспейтиа — 31 июля 1556, Рим) — католический святой, основатель Общества Иисуса (ордена иезуитов).

Родился около 1491 года в замке Лойола в баскской провинции Гипускоа. При крещении получил имя Иниго (баск. Inigo). После обращения принял имя Игнатий (исп. Ignacio), избрав себе небесным покровителем святого Игнатия Антиохийского. Возможно, послужил прообразом Дон Кихота в одноименном романе Мигеля де Сервантеса. День памяти 31 июля.

Происходил из древнего испанского рода. По недокументированным данным, был младшим из 13 детей. есть версия о том что В 14 лет Иниго остался круглым сиротой, и старший брат отправил его в Аревалло, к Иоанну Веласкесу, казначею Кастильского двора. Там Иниго служил пажом. Достигнув совершеннолетия, перешёл на военную службу. Впоследствии, рассказывая о своей молодости о. Гонзалесу де Камара, он описывал себя в тот период следующими словами: «Внимательный к своей наружности, падкий на успех у женщин, смелый в своих ухаживаниях, придирчивый в вопросах чести, ничего не боявшийся, дёшево ценивший жизнь свою и других, я предавался роскоши…»

В 1521 г. Иниго де Лойола участвовал в обороне Памплоны, которую осаждали французские и наваррские войска под началом Андре де Фуа. В городе проживало много наваррцев, которые перешли на сторону противника, и городские власти решили сдаться. 20 мая 1521 г. Андре де Фуа вошёл в город. Иниго, сохранивший верность своему королю, с горсткой солдат отступил в крепость. Осада началась 21 мая. «Приступ длился уже порядочное время, когда я был задет снарядом, который проскочил между моими ногами и ранил одну и сломал другую», — рассказывал он через много лет о. Гонзалесу де Камара. После этого битва завершилась довольно скоро. В течение последующих десяти дней он находился в Памплоне. Французы с уважением отнеслись к его храбрости, Иниго лечили французские врачи, а затем его на носилках перенесли в отцовский замок, в Лойолу.

Вскоре стало ясно, что тряска во время пути сказалась на его здоровье, и врачи вынуждены были провести ещё одну — очень тяжёлую — операцию, после которой ему с каждым днём становилось всё хуже и хуже. 24 июня, в день Св. Иоанна Крестителя, врачи, не верившие уже в его выздоровление, посоветовали Иниго исповедаться. Накануне дня Св. Петра, считавшегося покровителем рода Лойола, Иниго причастили и соборовали. Ночью произошло внезапное улучшение, и на следующий день он уже был вне опасности. Но кость срослась неправильно, и пришлось снова делать операцию, ещё более долгую и мучительную, чем все предыдущие. В последовавший затем период выздоровления Иниго попросил, чтобы ему принесли почитать рыцарские романы. Но романов в замке не оказалось — в семейной библиотеке хранились только «Жизнь Иисуса Христа» картезианца Рудольфа и один том «Жития святых».

Пришлось читать то, что есть. И в этих книгах он обнаружил героизм: «героизм этот отличен от моего, и он выше моего. Неужели я не способен на него?» Иниго заметил — и был поражён, — что после чтения нескольких страниц из «Жития святых» его душой овладевал непостижимый мир, в то время как мечты о славе и любви оставляли ощущение опустошённости. «Два противоположных духа действуют во мне. Первый меня смущает: он от дьявола. Второй меня умиротворяет: он от Бога». Он отправляет слугу в Бургос, чтобы тот принёс картезианский устав, и внимательно изучить этот документ...

В марте 1522 г. Игнатий собрался совершить паломничество в Иерусалим. Но сначала отправился в Монсеррат (исп. Montserrat) — горное бенедиктинское аббатство близ Барселоны, где хранится чудотворная статуя Мадонны. В пути он принёс обет целомудрия. В городе Игуальда, недалеко от аббатства, он купил рубище кающегося, посох, флягу и полотняные туфли на верёвочной подошве. 21 марта 1522 года он пришёл в Монсеррат и три дня готовился к полной исповеди. 24 марта (в день перед Благовещением) исповедовался, переоделся в рубище, отдал свою одежду нищему и начал «Ночную Стражу» («Ночная стража», предшествующая посвящению в рыцари, состоит из омовения, исповеди, причастия, благословения и вручения меча). Всю ночь он простоял в часовне перед образом Пресвятой Девы, иногда опускаясь на колени, но не позволяя себе садиться, а на рассвете передал своё оружие — меч и кинжал — исповедовавшему его монаху и попросил повесить как приношение в часовне. Отныне он считал себя посвящённым в рыцари Царицы Небесной.

С восходом солнца он спустился из Монсеррата и остановился в небольшом городке Манреса (Manresa). Там он нашёл уединённый грот на берегу реки Кардонер, около римского акведука, и решил несколько дней провести в молитве в этом уединённом месте. Он жил на подаяние, соблюдал строгий пост, утром ходил к мессе, ухаживал за больными в местной больнице, вечером молился в соборе. Вскоре он заболел, и его приютили в доминиканском монастыре. Здесь он пережил духовный кризис: сначала возникли сомнения в том, что на исповеди в Монсеррате он действительно раскаялся во всех прежних грехах, и он вновь попытался вспомнить все грехи, совершённые им в жизни. Чем больше он вспоминал, тем более ничтожным и недостойным себе казался. Исповедь не помогала. Возникло искушение покончить самоубийством. В какой-то момент Игнатий задумался о том, откуда приходят эти сомнения и какое действие они производят в его душе, и тогда сознательно решил не исповедоваться больше в прошлых грехах: «Я понял, — говорил он впоследствии, — что в таком исповедании заключено действие злого духа». Вскоре после этого, когда Игнатий шёл вдоль берега реки Кардонер в дальнюю церковь, он остановился, всматриваясь в воду. «Глаза моего разумения начали открываться. Это не было видение, но мне было дано разумение многих вещей, как духовных, так и касающихся веры, а равно и человеческих наук, и с такой большой ясностью… Достаточно сказать, что я получил великий свет разумения, так что, если сложить всю помощь, на протяжении всей жизни полученную мною от Бога, и все приобретенные мною знания, то мне кажется, что это было бы меньше, чем то, что я получил в этом единственном случае. Мне показалось, что я стал иным человеком… Всё это продолжалось самое большее три минуты». Зиму 1522 г., которая оказалась для него очень тяжёлой, он провёл в Манресе.

28 февраля 1523 г. Игнатий направился в Барселону, чтобы оттуда отплыть в Италию и совершить паломничество в Иерусалим. В ожидании корабля он вёл ту же жизнь, что и в Манресе: молился, ухаживал за страждущими в больницах, собирал подаяние. 23 марта 1523 г. он отплыл в Италию и через пять дней прибыл в Геную, а оттуда пошёл в Рим. Получив благословение Папы Адриана IV, он пешком отправился в Венецию и рано утром 15 июня отплыл на корабле. 1 сентября корабль достиг Святой Земли, там паломников встретили францисканцы, которые затем на протяжении двух недель водили их по Иерусалиму, Вифлеему и Иордану. Игнатий обратился с просьбой к настоятелю францисканцев: «Отче, я хотел бы остаток моих дней провести в вашем монастыре». Настоятель согласился, но францисканский провинциал в просьбе отказал, и Игнатий вновь вернулся в Барселону.

Проблемы с инквизицией. Барселона, Алькала, СаламанкаОн понял, что для апостольской деятельности необходимы знания. Поэтому в 33 года начал изучать в начальной школе, вместе с детьми, латинский язык. Жером Ардевол, преподаватель латыни, бесплатно давал ему дополнительные уроки, и через два года объявил своему ученику, что теперь тот знает достаточно, чтобы слушать лекции в университете. В мае 1526 г. Игнатий пешком отправился в Алькалу (там находился университет), расположенную в восьмидесяти милях от Барселоны.

В Алькале, как и в Барселоне, он, помимо занятий в университете, учил детей катехизису и наставлял всех, кто обращался к нему за помощью. В связи с этим на Игнатия поступил донос, он был арестован, и после 42 дней тюремного заключения был оглашён приговор, запрещающий ему наставлять и проповедовать под страхом отлучения от Церкви и вечного изгнания из королевства. После трёх лет запрет могли бы снять, если на это дадут разрешение судья или генеральный викарий. Архиепископ Толедский порекомендовал Игнатию не оставаться в Алькале и продолжить обучение в Саламанке. Однако и в Саламанке почти сразу после прибытия Игнатия пригласили на собеседование в доминиканский монастырь и стали расспрашивать о Духовных Упражнениях, которые он давал в Алькале. Дело передали на рассмотрение церковного суда. Судьи не обнаружили в его учении никакой ереси, и ещё 22 дня спустя он был освобождён. После этого Игнатий принял решение покинуть Испанию и отправился в Париж.

В 1528 г., когда Игнатий прибыл в Париж, ему было 35 лет. Решив вновь начать образование с нуля и возобновить основы латыни, он поступил в школу Монтегю и оставался там до октября 1529 г. Затем поступил в школу Святой Варвары для изучения философии. В 1532 г., после четырёх лет обучения, незадолго до Рождества он сдал экзамен и получил учёную степень. В феврале 1533 г. Игнатий сдал ещё один экзамен — по грамматике, а затем, предоставив свидетельства о том, что он прослушал курсы комментариев на Аристотеля, изучил арифметику, геометрию и астрономию, после ряда экзаменов и публичного диспута, состоявшегося в церкви Святого Юлиана Бедного, получил диплом магистра. Отныне он имел право «преподавать, участвовать в диспутах, определять и совершать все действия школьные и учительские… как в Париже, так и по всему свету». Оставалось пройти экзамен на доктора. Но перед этим экзаменом Игнатий ещё прослушал курсы богословия у доминиканцев. Докторское испытание состоялось в 1534 г., на Великий пост, Игнатию была присуждена степень и вручён головной убор доктора: чёрная круглая шапочка с квадратным верхом, украшенным кисточкой.

В годы обучения в Париже Игнатий познакомился с Петром Лефевром, Франциском Ксаверием, Яковом Лайнезом, Салмероном, Бобадильей и Симоном Родригесом. Каждому из них он преподал Духовные Упражнения. Всех их объединяло желание создать группу, посвящённую служению Христу.

15 августа 1534 г., в день Успения Пресвятой Богородицы, на Монмартре, в церкви Святого Дионисия, они — все семеро — во время мессы, которую служил Петр Лефевр, принесли обеты нестяжания, целомудрия и миссионерства в Святой Земле. В случае невозможности выполнения последнего обета до 1 января 1538 г. было решено отправиться в Рим и предоставить себя в распоряжение Святому Престолу. Но сначала все должны были закончить обучение.

В 1535 г. Игнатий тяжело заболел. Он был вынужден покинуть Париж и вернуться в Испанию. Почувствовав себя лучше, он пешком отправился в Венецию и пришёл туда в конце 1535 г. Здесь, в ожидании товарищей, он продолжил изучение теологии. Остальные прибыли из Парижа 18 января 1537 г. В это время года сообщения между Венецией и Палестиной не было, и в ожидании лучших дней все они решили работать в больницах. К тому моменту к обществу присоединились ещё пять человек. 24 июня 1537 г. Игнатий и его товарищи были рукоположены́ во священники.

1537—1541 годы Поскольку из-за начавшейся войны Венеции с Турцией отплыть в Палестину было невозможно, обет, данный на Монмартре, обязывал их отправиться в Рим. В 1537 г., после аудиенции, Папа Павел III поручил Лайнезу и Петру Лефевру преподавать богословские дисциплины в Римском университете. Народ охотно слушал новых проповедников, но кардиналы и аристократия подняли против них гонение. Игнатий добился личной встречи с Папой Павлом III, и после беседы, продолжавшейся час, Папа принял решение поддержать Игнатия и его товарищей.

На Рождество 1538 г. в церкви Святой Марии Великой в Риме Игнатий отслужил свою первую мессу.

В 1539 г. перед Игнатием и его товарищами встал вопрос: что дальше? Решено было официально образовать сообщество — новый монашеский орден. В том же году Игнатий представил Папе Павлу III Установления — проект будущего Устава, где в дополнение к трём стандартным обетам послушания, целомудрия и нестяжания был добавлен четвёртый: обет непосредственного послушания Святому Отцу. 27 сентября 1540 г. устав нового ордена — Общества Иисуса — был утверждён папской буллой «Regimini militantis ecclesiae».

На Великий пост 1541 г. Игнатий Лойола был избран первым генеральным настоятелем ордена (сокращённо — «генералом»).

Рим, 1541—1556 гг. В эти годы Игнатий занимался координацией деятельности ордена, создавал «Конституции», диктовал «Автобиографию». Он умер 31 июля 1556 г. Погребён в Риме, в церкви Иль-Джезу (Иисуса Христа).

12 марта 1622 г. был канонизирован вместе с Франциском Ксаверием Папой Григорием XV.
«Духовные упражнения» («Exercitia Spiritualia») святого Игнатия, одобренные Папой Павлом III 31 июля 1548 г., представляют собой сочетание испытания совести, размышления, созерцания, молитвы словесной и мысленной. Упражнения распределяются на четыре этапа — недели (название «неделя» — достаточно условное, в зависимости от успехов упражняющегося каждая неделя может быть сокращена или же увеличена). Первая неделя — очищающая (vita purgativa). В этот период человек вспоминает грехи, совершённые в истории мира и им самим, в его личной жизни, прилагая усилия к тому, чтобы «достичь первичного обращения»: выйти из состояния греха и обрести благодать. Вторая неделя — просвещающая (vita illuminativa), она посвящена молитвенным размышлениям о земной жизни Иисуса: от Его Рождества до конца Его общественного служения. Вторая неделя рассматривается как подготовка к решению, ответу на призыв следовать за Христом, к определённому жизненному выбору. Третья неделя — соединение со Христом в Его крестном страдании и смерти. Таким образом, упражняющийся умирает со Христом, чтобы с Ним вместе воскреснуть. Четвёртая неделя — Воскресение и Вознесение. Духовный плод всех недель заключается в высшем созерцании ради обретения любви (contemplatio ad amorem), которое даёт возможность всё возлюбить в Боге, а Бога — во всём.

Любимая молитва Игнатия Лойолы:
Душа Христова, освяти меня.
Тело Христово, спаси меня.
Кровь Христова, напои меня.
Вода ребра Христова, омой меня,
Страсти Христовы, укрепите меня.
О благий Иисусе, услыши меня:
В язвах Твоих сокрой меня.
Не дай мне отлучиться от Тебя.
От лукавого защити меня.
В час смерти моей призови меня,
И повели мне прийти к Тебе,
Дабы со святыми Твоими
восхвалять Тебя
во веки веков.
Аминь.


"Le dévouement, la Passion, la Tendresse, la Fidélité, le Bonheur et la Joie - les compagnons Fidèles de l'Amour Éternel!"
(А.Андреева!)
 
ГостьДата: Суббота, 27.08.2011, 15:20 | Сообщение # 87
Группа: Заглянувшие





Эль Сид (Сид Кампеадор),
Эль Сид. Герой Реконкисты (1043-1099)
Родриго Диас родился в 1043 году в Биваре, небольшой деревне в семи километрах от города Бургос, на границе с наваррским королевством. Его отец - Диего Лаинес, благородный инфансон (принадлежащее к дворянству сословие, по рангу находящееся между "fijos dalgo" и "ricos ommes"). Его мать Тереса Родригес - дочь графа Овьедо Родриго Альвареса, потомка по отцовской линии Лаина Кальво, одного из двух Судей Кастилии.
В 15 лет Родриго потерял отца и вместе с другими инфансонами попал ко двору короля Фернандо I Великого, где он рос в течение пяти лет вместе с королевским первенцем инфантом Санчо. В монастыре Сан Педро Карденья юноши изучали азбуку и Священное Писание. В первых же столкновениях с маврами Родриго проявил себя как настоящий воин. В 1060 году в Саморе в церкви Сантъяго де лос Кабальерос инфант Санчо посвятил Бивара в рыцари. В 1063 году арагонский король Рамиро I, брат Фернандо I, осадил крепость Граус, принадлежащую эмиру Сарагосы, который был вассалом Кастилии и Леона. Родриго отправляется в Арагон вместе с войсками Санчо. В сражении у Грауса они наносят арагонцам поражение, король Рамиро I погибает. После Санчо также оказал помощь мусульманам в возвращении Барбастро.
27 декабря 1065 года умер король Фернандо I. Перед смертью он заставил своих детей поклясться, что они будут соблюдать его решение о распределении земель королевства.
Раздел состоялся в следующем порядке:
Кастилию и вассалитет над Сарагосой получил перворожденный Санчо. Леон и вассалитет над Толедо достались инфанту Альфонсо. Галисия и вассалитет над Бадахосом и Севильей отошли к Гарсии. Город Торо получила инфанта Эльвира, Самору – инфанта Уррака. Так, Кастилия и Леон оказались разделенными. Сразу же король Санчо назначил Родриго Королевским Лейтенантом (alferez).
В 1066 году во время войны Трех Санчо Кастилия и Наварра оспаривали местность Пасенгос в Ла-Риохе. Чтобы избежать чрезмерного кровопролития наваррский и кастильский короли договорились обратиться к ордалии или «Суждению Бога», то есть провести рыцарский поединок между сильнейшими идальго с обоих сторон. Наваррский король выбрал Химено Гарсеса граф Лисарра, гиганта, который прославился тем, что убил в очных поединках тридцать противников. Санчо Кастильский вызвал Родриго.
Вел дуэль граф Барселоны Рамон Кабеса де Эстопа, присутствовали почти все кастильские и наваррские дворяне, кроме герцога Аквитании и эмира Калатаюда.
Рыцари начали бой верхом и продолжили пешими, используя все виды оружия, топоров, палиц, ножей. В итоге, после часа изнуряющей борьбы, Родриго убил графа Лисарра. Пасенгос отошел к Кастилии, а Родриго получил титул Кампеадор (Воитель, «Кампи Докти»", образец для подражания в деле воинской доблести). Ему было двадцать три года.
Когда в 1067 году эмир Сарагосы отказался выплачивать дань, Санчо отправил Бивара решить это дело. Родриго прибыл в Мединасели, где его уже ждал мавр Хариз, присланный эмиром, чтобы выяснить все в поединке. Сообщают, что Хариз был «могучего телосложения и громадного роста» и «любой другой бы подумал», но Родриго принял вызов, и 27 сентября в Бараоне произошла схватка, в которой Кампеадор ударом меча в голову убил Хариза. За этот бой Родриго Бивар приобрёл славу Эль Сида, в арабской транскрипции сайид (храбрый). Вскоре король Санчо II назначил его "Príncipe de la Hueste", "Принцем Войска ".
Честолюбивый Санчо не одобрял завещание своего отца и считал, что, как перворожденный, имеет право владеть всеми территориями, принадлежавшими
Фернандо I. После периода относительного спокойствия, который закончился со смертью матери братьев-королей доньи Санчи (7 ноября 1067 года), король Кастилии счел себя свободным от обязательств по отношению к братьям. Сначала объединенные силы Санчо и Альфонсо атаковали Галисию. Гарсия потерпел поражение и был заключен в монастырь. Галисию разделили между Леоном и Кастилией.
В 1069 году Санчо уже напал на Леон и победил Альфонсо у Льянтады. В январе 1072 года Санчо и Альфонсо вновь сошлись друг против друга в сражении у Гольпехеры.
Кастильской армией руководили Санчо II и Эль Сид, леонской – графы Перо и Гонсало Ансуресы. После победы Санчо объявил себя королем Леона, а брата заточил в крепости.
При помощи сестры Урраки, которая выражала к Альфонсо особые чувства (кровосмесительство, согласно некоторым историкам) Альфонсо сумел бежать и скрыться в Толедо. Леонские феодалы не приняли нового короля Санчо II. Его сестра Уррака тоже. Самора превратилась в центр оппозиции, и кастильские войска осадили город. 7 октября 1072 года, когда осажденные были на пределе своих сил, в лагере Санчо II появился Бельидо Дольфос, дезертир из Саморы, как он назвался. Дольфос предложил кастильцам показать дорогу, по которой можно проникнуть в город. Когда Бельидо оказался рядом с Санчо II, то метнул в него дротик и убил. Убитый горем Родриго вместе с несколькими рыцарями повез тело короля в монастырь Сан-Сальвадор Онья, чтобы предать там земле. Тем временем, кастильский рыцарь Диего Ордоньес, кузен умершего короля, отправился к воротам Саморы и огласил вызов, который в литературном изложении звучит так:
"Эй вы, жители Саморы,
Я вам всем бросаю вызов,
Все в измене вы повинны,
Все от мала до велика.
Вызываю сильных, слабых,
Стариков, детей и женщин,
Вызываю тех, кто умер,
Кто еще и не родился.
Вызываю землю вашу,
На которой вы живете,
Вызываю лее и реку,
Травы, камни, пашни, вина,
Ибо все вы помогали
Вероломному Вельидо". (Песнь о моем Сиде, Перевод В.Левика
Библиотека Всемирной Литературы.)
Пожилой губернатор Саморы Ариас Гонсало, ответил ему, что тот, кто соперничает с городом, должен драться с пятью рыцарями. По просьбе Урраки старший сын губернатора принял вызов и был убит в упорном бою. Такая же участь постигла и среднего сына. Младший брат, смертельно раненый, сумел нанести сильный удар, но не достал Диего Ордоньеса, а отрубил голову его лошади. От удара кастильский рыцарь вылетел за пределы круга, который ограничивал поле боя. Турнир остался без победителя.
Кастильские кортесы собрались в ситуации, когда в Кастилии король был убит, а в Леоне и Галисии короли находились в ссылке. Единственным решением оставалось отдать кастильскую корону Альфонсо, второму сыну Фернандо I Великого. Однако перед этим, кастильская знать потребовала от Альфонсо клятвы, что он не был причастен к смерти своего брата. Клятва была произнесена в церкви Санта-Гадеа в Бургосе. Церемонией руководил Эль Сид. Держа одну руку на евангелии, а другую на железном засове, Альфонсо поклялся в своей невиновности.
Как только Альфонсо стал королем, первое, что он сделал, так это сместил Эль Сида с должности Королевского лейтенанта, на которую назначил своего фаворита Гарсию Ордоньеса. В то же время, новый король пытался наладить отношения с Родриго и другими кастильскими дворянами. 9 июля 1074 года Эль Сид вступил в брак с племянницей короля Хименой Диас. В 1075 году Альфонсо VI отправляет Родриго с поручением разрешить конфликт между епископом Овьедо и графами Вела и Беремундо Овеквесами. Сид улаживает спор в пользу епископа. В награду 28 июля он получает сеньорию Бивар. 12 мая 1076 года Родриго и Химена вновь появляются в летописях как дарители монастырю Сило. Между 1075 и 1079 годами у них рождаются трое детей.
Эль Сид принял клятву Альфонсо VI Родриго не в фаворе при дворе Альфонсо VI. Его старые враги, семьи Бани-Гомес и Ансурес, пережившие вместе с королем ссылку, гневно сжимают рукоятки мечей при появлении Кастильца, как обычно зовет Сида король Альфонсо. В 1079 году, будучи в Севилье, чтобы принять у эмира соответствующую дань, Эль Сид узнает от Мутамида, что Севильское королевство атаковано эмиром Гранады и графом Нахеры Гарсией Ордоньесом, и, что обязательство сеньора - защита своего вассала. Родриго сообщает обоим нападающим о «почтении и должном уважении», которое они должны оказывать королю Альфонсо VI.
Но увещевания не произвели должного эффекта, а вызвали лишь насмешки нападавших Лопе Санчеса и Диего Лопеса. Тогда Эль Сид со своим отрядом нанес им поражение и заточил в запах Кабра, где непокорным феодалам обстригли бороды – в ту эпоху это было очень тяжелое оскорбление. Бивар в лице Мутамида навсегда приобрел верного друга, но в то же время он нажил и смертельного врага – графа Нахера Гарсию Ордоньеса. Родриго возвращается к королю с данью и богатыми подарками от севильского эмира.
В 1081 году, когда Родриго был тяжело болен, Альфонсо VI вмешался в гражданскую войну в Толедо. За власть в тайфе Толедо боролись две группировки: одна, руководимая аль-Кадиром, склонялась к тому, чтобы отдаться под покровительство Леона и Кастилии, вторая – объявила христианам беспощадную войну. Именно толедские мусульмане из второй группировки, атаковали и разорили Гормас. Взбешенный Бивар собрал своих людей, вернул Гормас и отправился в поход на толедские земли, убивая всех мусульман подряд, как врагов, так и друзей короля Альфонсо VI. Король впал в ярость и объявил, что Родриго вызвал "королевский гнев". По королевскому указу Эль Сид должен был отправиться в ссылку, и ни один житель Бургоса не имел возможности предоставить ему приют или снабдить припасами. У Кампеадора не осталось другого выбора, кроме как предложить свой меч какому-либо христианскому или мусульманскому правителю.
Альфонсо VI дал Бивару девять дней на то, чтобы он покинул Кастилию.
Весной 1081 года Эль Сид покинул Бургос вместе с тремястами рыцарями, оставив жену и дочерей в монастыре Сан Педро Карденья. Его первым намерением было направиться в Барселону, чтобы предложить свою службу графу Раймунду Беренгару II, но в пути Сиду сообщили, что в его услугах не нуждаются. Зато эмир Сарагосы Муктадир принял знаменитого рыцаря и его людей с распростертыми объятиями. Муктадир умер в октябре, оставив свое царство разделенным между сыновьями: старший аль-Мутамин получил Сарагосу, а младший Мундир Тортосу и Дению. Родриго поддержал аль-Мутамина, в то время как Мундир попросил помощи у короля Арагона Санчо Рамиреса и графа Барселоны Беренгера Рамона II Братоубийцы, который только что избавился от брата-соправителя. В 1082 году Эль Сид нанес обоим противниками поражение у Альменара, в двадцати километрах от Лериды, захватив графа в плен.
В 1083 году Эль Сид приходит на помощь Альфонсо VI у замка Реда (Реда де Халон), когда погибли такие видные рыцари, как инфант дон Рамиро Наваррский, сын короля Наварры дон Санчо и граф Лара Гонсало Сальвадорес, по прозвищу «Лас кватро манос», «Четырехрукий», прославившийся большой ловкостью во владении мечом. После этого Альфонсо объявил ссылку Сида оконченной, но сам Родриго не видел перспектив своей службы при королевском дворе и вернулся в Сарагосу. В августе 1084 года он нанес поражение войскам Мундира и Санчо Рамиреса у Морельи.
В 1085 году Альфонсо VI завоевал Толедо и стремился к тому, чтобы покорить и Сарагосу, так как с тех пор, как Эль Сид стал защитником этого города, аль-Мутамин прекратил платить Леону и Кастилии дань. Эль Сид оказался перед сложным выбором, но тут аль-Мутамин умер. Родриго сообщил аль-Мустаину, что не будет сражаться со своим королем и вместе со своим отрядом покинул Сарагосу, которая через некоторое время была осаждена христианами. В 1086 году большая армия альморавидов высадилась в Альхесирасе. Король Леона и Кастилии вместе со всеми рыцарями отправился в поход на юг, чтобы противостоять грозной опасности. В битве у Саграхаса Альфонсо VI терпит тяжелое поражение. Он обращается к Родриго с просьбой о помощи. Задача Кампеадора – противостоять наступлению альморавидов в Леванте. Король пообещал Бивару сделать его господином любых территорий, которые он завоюет. В 1088 году Родриго во главе кастильских войск с вспомогательным отрядом Мустаина Сарагосского сталкивается с графом Барселоны Беренгером Рамоном II, которому помогают мусульманские войска Мундира. Битва была свирепой. Родриго был ранен, но, в конце концов, каталанцы потерпели поражение, а их вожди попали в плен. Граф Беренгер II и остальные рыцари были освобождены, уплатив большой выкуп. Эль Сид стал хозяин и господином всего Леванта. Эмир Мустаин желал взять Валенсию себе, но Родриго воспрепятствовал этому, объявив, что победа была одержана благодаря кастильским войскам и, следовательно, он берет город от имени своего короля. Это решение вызвало сильное неудовольствие у арабских правителей, но авторитет Эль Сида был непререкаем, и имя его наводило ужас на врагов. В 1089 году Кампеадор оставил правителем Валенсии аль-Кадира, вассала короля Леона и Кастилии, также покорность Альфонсо VI изъявляют жители Сагунто и Альпуэнте. Тем временем, из замка Аледо, армия Гарсии Хименеса производит набеги на тайфу Севилья. Эмир Мутамид обращается к Бен Юсуфу за помощью. В июне альморавиды снова высадились в Испании и предприняли осаду Аледо. Положение осажденных оказалось критическим. Альфонсо VI снова вызвал Эль Сида, который в это время находился со своим отрядом в Сарагосе. Родриго выступил в поход, но остановился у Онтеньенте. Альфонсо VI, двигаясь от Эльина, подошел к Молине де Сегура и разбил там лагерь. Юсуф не решился принять бой и отступил от Аледо. Король пришлось возвратиться в Толедо, не имея никаких известий от Бивара.
Альфонсо VI обвинил Родриго в невыполнении долга и запретил появляться в своих землях. Все владения Сида были конфискованы, а жена и дети заключены в тюрьму. Однако вскоре король позволил им отправиться к Эль Сиду. В 1090 году Бивар нанес барселонскому графу очередное поражение, но был серьезно ранен у города Дарока.
На следующий год Юсуф снова высадился в Испании. Под контроль альморавидов перешли Гранада и Малага. Следующей целью Юсуфа была Севилья, где правил
аль-Мутамид. Родриго и Альфонсо, каждый со своей стороны, отправились на помощь севильскому эмиру, но Юсуф уклонился от сражения. На обратном пути в Толедо королевское войско встречается с отрядом Эль Сида. Родриго, предупрежденный о намерении короля арестовать его, тайно ночью уходит в сторону Валенсии. В 1092 году Альфонсо VI заключил соглашение с арагонским королем Санчо Рамиресем и с графом Барселоны о совместных действиях против Валенсии, чтобы предупредить захват города Биваром. Эль Сид собрал войска в Сарагосе и, предупредив своего короля, провел опустошительный рейд по Калаорре и Нахере, разрушая все, что было на его пути.
Гарсия Ордоньес, граф Нахера, давний враг Эль Сида, не решился дать ему сражение.
В 1093 году Бен Джехаф, лидер проальморавидской партии в Валенсии убивает аль-Кадира.
В июне 1094 года Эль Сид триумфально вступил в Валенсию. А 13 ноября у Валенсии появилась альморавидская армия. Родриго обратился к Альфонсо VI и королю Арагона Педро I за помощью. Но еще до прибытия помощи Эль Сид нанес альморавидам, доселе не знавшим, что такое проигрыш в бою, поражение. Бен Джехаф, попавший в плен, был осужден мусульманским судьей на побитие камнями за убийство аль-Кадира, но Эль Сид приказал сжечь сторонника альморавидов на костре. После этой казни Кампеадор потерял поддержку большей части валенсийского населения. Начавшееся волнение было подавлено войсками Эль Сида. В 1096 году Эль Сид приказал освятить лучшую валенсийскую мечеть в церковь Санта-Марии. Тогда же пришли сведения о новом походе альморавидов на Валенсию. Родриго запросил помощи у арагонского короля Педро I. Арагонские войска привел младший брат короля Альфонсо (будущий король Альфонсо I Воитель). В январе 1097 года альморавиды потерпели второе поражение от Эль Сида. Раздосадованный Альфонсо VI запросил у Кампеадора поддержку, чтобы противостоять альморавидам. Но Бивар отправил всего себя своего единственного сына Диего Родригеса с небольшим отрядом.
Удача была не на стороне христиан. 15 августа 1097 года в сражении у Консуэгры сын Эль Сида погиб. В тот же год Альвар Фаньес был разбит у Куэнки. В следующем году перед новым наступлением альморавидов Эль Сид принял решение установить брачные союзы с Наваррским королевством и Барселонским графством. Для этого он выдал свою старшую дочь Кристину за инфанта Рамиро Наваррского. Вторая дочь, Мария, вступила в брак с графом Рамоном Беренгером III. В том же году Эль Сид захватил Альменар и Мурвиедро, и это были его последние территориальные приобретения. Епископом Валенсии стал назначен дон Херонимо.
В 1099 году во время очередной осады Валенсии Родриго де Бивар был ранен стрелой и умер 10 июля.
Согласно легенде, Эль Сид перед смертью заставил жену дать обещание, что она посадит его мертвое тело на Бабьеку (боевой конь Кампеадора). Вид Эль Сида, восседающего на коне над городом, устрашил мусульман, и они бежали. Бабьека издох в 1101 году, так и не обретя нового хозяина. Жена Эль Сида Химена еще три года руководила обороной Валенсии. В 1102 году она обратилась к Альфонсо VI за помощью, который предложил эвакуировать Валенсию. Тело Родриго было доставлено в монастырь Сан Педро Карденья, где Эль Сид навеки упокоился в гробнице. Эпитафия, написанная Менендесом Пидалем, говорит:
"Здесь лежат Родриго Диас, Кампеадор, умерший в Валенсии в 1099, и его жена Химена, дочь графа Диего де Овьедо, королевского рода. Все они достигли чести, и родились в добрый час".

Найдено: http://my.mail.ru/community/mittelalter/79FB50271F245D4C.html
 
ЗАЙЧЕНОЧЕКДата: Суббота, 27.08.2011, 15:37 | Сообщение # 88
Группа: Заглянувшие





235 Спасибо Вам, за столько Вскего Исторически важного!
Филипп IV Красивый. Жизнеописание - Филипп IV (Philippe IV le Bel) остается для историков в некотором роде загадочной фигурой. С одной стороны, вся проводимая им политика заставляет думать, что он был человеком железной воли и редкой энергии, привыкшим с непоколебимым упорством идти к поставленной цели. Между тем свидетельства людей, лично знавших короля, находятся в странном противоречии с этим мнением. Летописец Вильгельм Шотландец, писал о Филиппе, что король имел красивую и благородную наружность, изящные манеры и держал себя очень внушительно. И При всем этом он отличался необыкновенной кротостью и скромностью, с отвращением избегал непристойных разговоров, аккуратно присутствовал на богослужении, с точностью исполнял посты и носил власяницу. Он был добр, снисходителен и охотно возлагал полное доверие на таких людей, которые этого не заслуживали. Они-то, по словам Вильгельма, и были виновниками всех тех бед и злоупотреблений, которыми было отмечено его царствование, введения притеснительных налогов, чрезвычайных поборов и систематической порчи монеты. Другой летописец, Джованни Вилани, писал, что Филипп был очень красив, одарен серьезным умом, но много занимался охотой и любил возлагать на других заботы о делах управления. Жоффруа также сообщает, что король легко подчинялся дурным советам. Таким образом, приходится признать, что большую роль в политике Филиппа играли его приближенные: канцлер Пьер Флотт, хранитель печать Гильом Ногаре и коадъютор королевства Ангерран Мариньи. Все это были люди незнатные, вознесенные на вершины власти самим королем.
Филипп IV Красивый родился в Фонтенбло в 1268 году, от Филиппа III и Изабеллы Арагонской. Филипп вступил на престол семнадцати лет от роду и прежде всего занялся разрешением сицилийского и арагонского вопросов, доставшихся ему по наследству от отца.

Коронация Филиппа III - отца Филиппа IV КрасивогоОн сразу прекратил военные действия и не сделал ничего для поддержания претензий своего брата Карла Валуа, мечтавшего стать арагонским (или, на худой случай, сицилийским) королем. Переговоры, правда, тянулись еще десять лет и завершились тем, что Сицилия осталась за арагонской династией. В отношениях с английским королем Эдуардом I политика Филиппа была более энергичной. Между подданными двух государств часто случались столкновения. Воспользовавшись одним из них, Филипп в 1295 г. призвал английского короля, как своего вассала, на суд парижского парламента. Эдуард отказался подчиниться, и ему была объявлена война. Оба противника искали себе союзников. Сторонниками Эдуарда стали император Адольф, графы Голландский, Гельдернский, Брабантский и Савойский, а также король Кастильский. Союзниками Филиппа были граф Бургундский, герцог Лотарингский, граф Люксембургский и шотландцы. Впрочем, из них только шотландцы и граф Фландрский Гюи Дампьер оказали реальное влияние на события. Сам Эдуард, занятый тяжелой войной в Шотландии, заключил в 1297 г. с Филиппом перемирие, а в 1303 г. - мир, по которому Гиень была оставлена за английским королем. Вся тяжесть войны легла на плечи фламандцев. В 1297 г. французская армия вторглась во Фландрию. Сам Филипп осадил Лилль, а граф Роберт Артуа одержал победу при Фурне (во многом благодаря измене дворянства, среди которого было много приверженцев французской партии). После этого Лилль сдался. В 1299 г. Карл Валуа захватил Дуэ, прошел через Брюгге и в мае 1300 г. вступил в Гент.
Битва при КуртреОн нигде не встречал сопротивления. Граф Гюи сдался в плен вместе с двумя своими сыновьями и 51 рыцарем. Король лишил его владений как .мятежника и присоединил Фландрию к своему королевству. В 1301 г. Филипп объехал свои новые владения и всюду был встречен изъявлениями покорности. Но он сейчас же постарался извлечь из своего нового приобретения максимум выгоды и обложил страну большими налогами. Это вызвало недовольство, а суровое управление Жака Шатильонского еще более усилило ненависть к французам. Когда в 1301 г. в Брюгге начались беспорядки, Жак присудил виновных к огромным штрафам, велел сломать городскую стену и выстроить в городе цитадель. Тогда в мае 1302 г. вспыхнуло второе, гораздо более мощное восстание. В течение одного дня народ перебил в городе 1200 французских рыцарей и 2000 солдат. После этого вся Фландрия взялась за оружие. В июне подошла французская армия во главе с Робертом Артуа. Но в упорном сражении у Куртре она была наголову разгромлена. Вместе со своим военачальником пало до 6000 французских рыцарей. Тысячи шпор, снятых с убитых, были сложены в мастрихтской церкви как трофеи победы. Филипп не мог оставить не отомщенным такой позор. В 1304 г. во главе 60-тысячной армии король подступил к границам Фландрии. В августе в упорном сражении при Монс-ан-Нюлле фламандцы потерпели поражение, но в полном порядке отступили в Лилль. После нескольких приступов Филипп заключил мир с сыном Гюи Дампьера Робертом Бетюнским, который находился у него в плену. Филипп согласился вернуть ему страну, при этом фламандцы сохранили все свои права и привилегии.
Битва при Монс-ан-НюллеОднако за освобождение своего графа и других пленных города должны были выплатить большую контрибуцию. В залог уплаты выкупа король взял себе земли на правом берегу Лиса с городами Лилль, Дуэ, Бетюн и Орши. Он должен был вернуть их после получения денег, но вероломно нарушил договор и навсегда оставил их за Францией.
Эти события разворачивались на фоне обострявшихся с каждым годом противоречий с папой. Поначалу, казалось, ничто не предвещало этого конфликта. Никто из европейских королей не был так любим папой Бонифацием VIII, как Филипп Красивый. Еще в 1290 г., когда папа был только кардиналом Бенедетто Гаэтани и в качестве папского легата приезжал во Францию, он восхищался благочестием молодого короля. Взойдя на престол в 1294 г., Бонифаций усердно поддерживал политику французского короля в Испании и Италии. Первые признаки взаимного недоверие обнаружились в 1296 г. В августе папа обнародовал буллу, в которой запрещал мирянам требовать и получать субсидии от духовенства. По странной случайности, а может быть, и в ответ на буллу, Филипп в то же время запретил вывозить из Франции золото и серебро: этим он уничтожал один из главных источников папских доходов, потому что французская церковь уже не могла отсылать никаких денег в Рим. Уже тогда могла возникнуть ссора, но положение Бонифация на папском престоле было еще непрочным, кардиналы умоляли его прекратить скандалы, вызванные буллой, и он уступил им.
Бонифаций VIII - папа РимскийВ 1297 г. была обнародована булла, фактически отменявшая предшествующую. Как видно, папа ожидал, что король тоже сделает уступки. Филипп разрешил вывозить в Рим доходы папы, которые тот получал от французского духовенства, но продолжал притеснять церковь, и вскоре произошли новые столкновения с папой. Архиепископ Нарбоннский жаловался Бонифацию, что королевские сановники отняли у него ленную власть над некоторыми вассалами его кафедры и вообще причиняют ему разные обиды. Папа послал по этому делу легатом в Париж епископа Памьерс-кого Бернара Сессе. Одновременно ему было поручено требовать освобождения из плена графа Фландрского и исполнения данного прежде обещания об участии в крестовом походе. Бернар, известный своей заносчивостью и вспыльчивостью, был совершенно не тот человек, которому можно было бы доверить такое деликатное поручение. Не добившись уступок, он стал грозить Филиппу интердиктом и вообще говорил так резко, что вывел обычно хладнокровного Филиппа из себя. Король отправил в Памье и в графство Тулузское двух членов своего совета собрать улики для обвинения Бернара в непокорности. В ходе следствия выяснилось, что епископ во время своих проповедей часто употреблял неподобающие выражения и настраивал свою паству против королевской власти. Филипп велел арестовать легата и заключить под стражу в Санли. Он потребовал также от папы, чтобы тот низложил Бернара и позволил предать его светскому суду. Папа отвечал королю гневным письмом, требовал немедленного освобождения своего легата, грозил Филиппу отлучением и повелевал ему явиться на свой суд для того, чтобы оправдаться от обвинений в тирании, дурном управлении Филипп велел торжественно сжечь эту буллу на паперти собора Парижской Богоматери.
Климент V - папа РимскийВ апреле 1302 г. он созвал в Париже первые в истории Генеральные штаты. На них присутствовали представители духовенства, бароны и прокуроры главных северных и южных городов. Чтобы возбудить негодование депутатов, им зачитали подложную папскую буллу, в которой претензии папы были усилены и заострены. После этого канцлер Флотт обратился к ним с вопросом: может ли король рассчитывать на поддержку сословий, если примет меры для ограждения чести и независимости государства, а также избавления французской церкви от нарушения ее прав? Вельможи и депутаты городов отвечали, что готовы поддержать короля. Духовенство после недолгого колебания также присоединилось к мнению двух других сословий. После этого в течение года противники медлили с решительными мерами, но враждебность между ними все нарастала. Наконец, в апреле 1303 г. Бонифаций отлучил короля от церкви и освободил семь церковных провинций в бассейне Роны от вассальной зависимости и от присяги на верность королю. Мера эта, впрочем, не имела никакого действия. Филипп объявил Бонифация лжепапой (действительно, существовали некоторые сомнения в законности его избрания), еретиком и даже чернокнижником. Он потребовал созвать вселенский собор для выслушивания этих обвинений, но при этом говорил, что папа должен быть на этом соборе в качестве пленника и обвиняемого. От слов он перешел к делу. Летом верный ему Ногаре с большой суммой денег отправился в Италию. Вскоре он вступил в сношения с врагами Бонифация и составил против него обширный заговор. Папа в это время находился в Ананьи, где 8 сентября хотел предать Филиппа публичному проклятию.
Сожжение тамплиеровНакануне этого дня заговорщики ворвались в папский дворец, окружили Бонифация, осыпали его всякими оскорблениями и потребовали его отречения. Ногаре грозил, что закует его в цепи и как преступника отведет на собор в Лионе для вынесения над ним приговора. Папа выдержал эти нападки с достоинством. Три дня он находился в руках своих врагов. Наконец, жители Ананьи освободили его. Но от перенесенных унижений Бонифаций впал в такое расстройство, что сошел с ума и 11 октября умер. Его унижение и смерть имели тяжелые последствия для папства. Новый папа Бенедикт XI отлучил от церкви Ногаре, но прекратил преследование самого Филиппа. Летом 1304 г. он умер. На его место был избран архиепископ бордоский Бертран дю Гота, принявший имя Климента V. Он не поехал в Италию, а был рукоположен в Лионе. В 1309 г. он поселился в Авиньоне и превратил этот город в папскую резиденцию. До самой смерти он оставался послушным исполнителем воли французского короля. Кроме многих других уступок Филиппу, Климент согласился в 1307 г. с обвинениями против ордена тамплиеров. В октябре 140 французских рыцарей этого ордена были арестованы, и над ними начался судебный процесс по обвинению их в ереси. В 1312 г. папа объявил орден уничтоженным. Филипп, который был должен тамплиерам огромные суммы, завладел всем их богатством. В марте 1313 г. был сожжен гроссмейстер ордена Жак Моле. Перед смертью он проклял весь род Капетингов и предрек его близкое вырождение.
В 1314 году Филипп задумал новый поход на Фландрию, где активизировались антифранцузские силы. 1 августа он созвал Генеральные Штаты, которые дали согласие на введение чрезвычайного налога на войну первый в истории акт налогообложения с санкции народного представительства. Вскоре после совершения казни Филипп стал страдать изнурительной болезнью, которую никак не могли распознать врачи.
Гроссмейстер ордена тамплиеров Жак де МолеИ поход не состоялся, ибо 29 ноября 1314 г. на 46-м году жизни в Фонтебло король умер, видимо, от инсульта, хотя молва приписывала его смерть проклятию Жака де Моле либо отравлению тамплиерами.
Современники не любили Филиппа Красивого, близкие к нему люди боялись рассудочной жестокости этого необыкновенно красивого и удивительно бесстрастного человека. Насилие над папой вызвало возмущение во всем христианском мире. Крупные феодалы были недовольны ущемлением их прав и усилением центральной администрации, состоявшей из людей безродных. Податное сословие возмущалось увеличением налогов, так называемой «порчей» монеты, т. е. уменьшением ее золотого содержания при принудительном сохранении ее номинала, что приводило к инфляции. Наследники Филиппа были вынуждены смягчить проводившуюся им политику централизации.
Правление Филиппа IV Красивого, взошедшего на французский престол в возрасте семнадцати лет, после смерти своего отца Филиппа III, 5-го октября 1285 года, рассматривается историками не только как один из наиболее важных периодов в истории Франции, но и как один из наиболее противоречивых.
Примирение Филиппа IV Красивого с английским королем Эдуардом IВажным это царствование представляется потому, что Французское королевство достигает вершины своего могущества: самое большое по численности населения государство в христианском западном мире (13-15 млн. или треть всего католического мира), настоящее экономическое процветание (достаточно привести в качестве примера увеличение площадей пахотных земель или расцвет ярмарки в Шампани). Кроме того, власть монарха настолько усиливается, что в Филиппе видят первого в Европе правителя нового типа: государство как никогда могущественно и централизовано, окружение короля - легисты - воспитанные и образованные люди, настоящие специалисты в области правоведения.
Однако эта радужная картина не сообразовывается с другими фактами. Так, кажущийся экономический расцвет лишь маскирует вялотекущий кризис, о чем свидетельствует многочисленные потрясения на финансовом рынке (при Филиппе монетарная политика была крайне, как сейчас говорят, волюнтаристской). А в конце его царствования, ярмарки в Шампани вообще не выдержали конкуренции с морской торговлей итальянцев, а вдобавок, буквально на следующий день после смерти короля разражается опустошительный голод 1315-1317. Более того, если присмотреться, то можно увидеть, что король плохо знал свое королевство: он даже не представлял, как далеко простираются его границы, он не смог установить прямые налоги, а эффективное и четкое управление государством так и осталось недостижимым. Вряд ли королю добавила популярности цепь сомнительных, полуполитических, полусветских скандалов, в частности, процесс епископа города Труа, Гишаром, которого обвинили в убийстве королевы посредством колдовства или процесс епископа Памьерского, Бернара Сессе, процесс, который осложнил и без того непростые отношения между королем и папой. А процесс тамплиеров? А заключение в крепость невесток короля и казнь их любовников? В общем, личность короля Филиппа Красивого остается загадочной. Кем он был? Стержнем французской политики или простым инструментом в руках своих советников? Авторы хроник - современники короля - склоняются, в основном, ко второму варианту - они, в частности, упрекают короля в неумелой монетарной и налоговой политике, объясняя это тем, что королю давали никчемные советы бездарные советники. Но, несмотря на такую неопределенность в оценках, в короле видят все же "неклассического" монарха средневековья. Хотя хроникеры и настаивают на том, что Франция относилась к нему с почтением, которому, правда, он, якобы, обязан авторитету его деда, Филиппа Августа, предпринявшего экономические и политические реформы, направленные на усиление центральной власти.
Филипп IV Красивый - король Франции с 1285 г. до 1314 г.Лейтмотивом историков, современных Филиппу Красивому, является сожаление об эпохе "Его Величества Людовика Святого", которое рассматривается почти, что как золотой век, тогда как Филипп IV характеризуется не иначе как "антипод Людовика Святого". Но, несмотря на все это, историки сходятся в одном: с этим королем началась новая эпоха. Однако, вряд ли стоит преувеличивать "современность" Филиппа Красивого и Франции его времени.
И все-таки правление Филиппа IV Красивого составило поворотную эпоху в истории средневековой Франции: он расширил королевство присоединением новых земель (незадолго до смерти он присоединил к Франции Лион с его округой), принудил церковь и феодальных владетелей повиноваться повелениям короля и подавил в своем государстве всякую независимую от себя власть. Королевская администрация при нем охватила все стороны жизни общества: города, феодальная знать, духовенство - все попали под ее контроль. Его правление казалось современникам временем жестоких притеснений и деспотизма. Но за всем этим видна была уже новая эпоха. При помощи многочисленной корпорации юристов король пользовался каждым удобным случаем для учреждения повсюду королевских судов и введения римского права. К концу его жизни вся судебная власть в стране перешла исключительно к короне, а государственная жизнь получила совершенно другой характер, чем при его предшественниках.
Использованные источники. 1. Рыжов К. Все монархи мира. Западная Европа. - Москва: Вече, 1999.
2. Всемирная история войн. Книга первая. Р. Эрнест и Тревор Н. Дюпюи. - Москва: Полигон 1997.
При составлении статьи использован материал, предоставленный специально для проекта Струновым Вадимом Анатольевичем.
http://vivl.ru/philipp4/philipp4.php

3. http://my.mail.ru/community/mittelalter/65D2FF237150231B.html
P. S... "..В марте 1313 г. был сожжен гроссмейстер ордена Жак Моле. по приказу Филипа"
...пятница 13-ое!!!
 
COUNTESSДата: Суббота, 27.08.2011, 15:48 | Сообщение # 89
Графиня
Группа: Главные
Сообщений: 1183
Награды: 11
Репутация: 5
Статус: Offline
Quote (Гость)
Эль Сид (Сид Кампеадор), Найдено: http://my.mail.ru/community/mittelalter/79FB50271F245D4C.html

Quote (ЗАЙЧЕНОЧЕК)
Спасибо Вам, за столько Вскего Исторически важного!
P. S... "..В марте 1313 г. был сожжен гроссмейстер ордена Жак Моле. по приказу Филипа"
...пятница 13-ое!!!

И ВАМ СПАСИБО ГОСТЬ И ЗАЙЧЕНОЧЕК!!!! ВЫ, ПРИЯТНО МЕНЯ УДИВИЛИ!!!


"Le dévouement, la Passion, la Tendresse, la Fidélité, le Bonheur et la Joie - les compagnons Fidèles de l'Amour Éternel!"
(А.Андреева!)
 
COUNTESSДата: Среда, 07.09.2011, 18:26 | Сообщение # 90
Графиня
Группа: Главные
Сообщений: 1183
Награды: 11
Репутация: 5
Статус: Offline

Елизавета I , английская королева, правление которой называют «золотым веком» Англии, родилась 7 сентября 1533 года в королевском дворце в Гринвиче, у короля Генриха VIII и его второй жены Анны Болейн.

Девочку назвали в честь матери Генриха VIII. Кроме того, Елизавете даровали титул принцессы Уэльской (наследницы престола), отобрав его у старшей, сводной сестры Марии от первой жены короля, с которой тот развёлся. Марию же, не желавшую отречься от католической веры матери в пользу новой протестантской веры отца, признали бастардом и заставили прислуживать маленькой сестре.

Впрочем, уже через два года Елизавета тоже была признана бастардом – её мать, Анна Болейн, погибла на плахе, а у короля появилась новая жена. Всего у Генриха VIII было шесть жён – с двумя развёлся, две умерли на плахе, одна от родов… Генриху VIII наследовал сын от третьей жены, Эдуард VI. Елизавету с братом связывали самые тёплые отношения, но юноша был очень болезненным и в 16 лет скончался от туберкулёза. Попытки некоторых придворных возвести на трон его кузину и невесту Джейн Грей не увенчались успехом. На трон вступила старшая сестра Елизаветы – Мария, прозванная Кровавой за гонения на протестантов.

Над Елизаветой нависли тучи: её кузина Джейн Грей, «королева нескольких дней» впутанная в заговор родственниками, была казнена. Елизавета старалась жить тихо, но подозрительная сестра всё-таки заключила её на некоторое время в Тауэр. Однако под конец жизни Марии, умиравшей бездетной, вокруг Елизаветы появляется всё больше сторонников, ожидавших её воцарения.

В 1558 году Елизавета в возрасте 25 лет стала королевой. Народ обожал молодую королеву, вернувшую протестантскую веру в страну (впрочем, она мудро разрешила католикам посещать мессу). С помощью мудрых советников, особенно Уильяма Сесила, Елизавета проводила активную экономическую политику, ведущую к процветанию промышленности и торговли.

В годы правления Елизаветы Англия стала великой морской державой. Королева поощряла не только строительство флота, но и удачливых моряков и пиратов, грабивших корабли испанцев – врагов Англии. Победа же английского флота над испанской Великой Армадой сломила морскую мощь Испании и ознаменовала переход лидерства на морях в руки Англии.

В политической жизни страны продолжал укрепляться абсолютизм. Елизавета так и не вышла замуж, оставшись «королевой-девственницей» (по крайней мере, официально), хотя руки её добивались многие принцы и монархи, в том числе и Иван Грозный . Она была абсолютной монархиней, хотя пришлось выдержать непростую борьбу с Марией Стюарт .

Шотландская королева была кузиной Елизаветы, у них был общий дед – Генрих VII. Однако Мария полагала себя наследницей, а Елизавету, дочь Анны Болейн — «бастардом», что на фоне англо-шотландских войн и противоречий было серьёзной проблемой. Из этой борьбы победительницей вышла Елизавета, пленившая соперницу. Мария Стюарт погибла на плахе.

Но именно сын Марии Стюарт наследовал Елизавете — у неё не было детей, и она передала трон двоюродному племяннику Джеймсу (Якову I), который наконец-то смог объединить под единым скипетром Англию и Шотландию.

В последние годы смерти близких друзей подорвали здоровье королевы. По неизвестным причинам В феврале 1603 года 70 летняя королева впала в глубокую депрессию, меланхолию, и 24 марта 1603 года Елизавета I умерла во дворце Ричмонд и её похоронили в Вестминстерском аббатстве.

ВЗЯЛА С: http://www.calend.ru/person/4271/. НО ЧУТЬ ПОДПРАВИЛА!


"Le dévouement, la Passion, la Tendresse, la Fidélité, le Bonheur et la Joie - les compagnons Fidèles de l'Amour Éternel!"
(А.Андреева!)
 
COUNTESSДата: Пятница, 18.11.2011, 18:34 | Сообщение # 91
Графиня
Группа: Главные
Сообщений: 1183
Награды: 11
Репутация: 5
Статус: Offline
Проклятие баронессы Варвары фон Верман

В Мордовии во время строительства дороги в селе Мариуполь было обнаружено гранитное надгробие баронессы Варвары фон Верман. Из-за паники дорожников работы немедленно прекратили. Дело в том, что род Верман здесь столь же известен, как имя графа Дракулы. Жители ульяновских деревень бывшего Карсунского уезда все еще опасаются прогневать баронессу Варвару фон Верман, которая, согласно легенде, якобы прокляла их земли.
Призрак барыни, умершей еще в ХIХ веке, до сих пор наводит ужас на суеверных мордовских сельчан
Из поколения в поколение жители мордовской деревеньки Мариуполь опасаются прогневать бывшую владелицу здешних земель - покойную баронессу Варвару фон Верман. Она держала сельчан в страхе и при своей жизни, и после смерти. Мариупольцы целый год отказывались от строительства необходимого для деревни моста, боясь гнева жестокой барыни. Администрации с трудом удалось перехитрить суеверных жителей.
На дворе 21 век, а сельчане из маленькой мордовской деревеньки Мариуполь Большеберезниковского района никак не могут расстаться со своим прошлым. Они до сих пор боятся прогневать давно умершую баронессу Варвару фон Верман, бывшую владелицу этих земель. Причем достоверных сведений о барыне практически не сохранилось. Все рассказы о ней переходят в Мариуполе из поколения в поколение.
- Моя мама мне о барыне много чего говорила, - вспоминает сельчанка Анна Танаева, - она здесь церковь красивую построила, и не только нашей деревней владела, но и окружными. Называла она деревни в честь своих детей. Нашу Мариуполь - в честь дочки Марии, ну и соседние - Николаевка, Елизаветинка, Петровка, Марьяновка и Варваринка по имени других отроков.
Доподлинно известно, что Верманы - баронский род, происходящий от рижского купца Иоганна Вермана, пожалованного в баронское достоинство в 1859 году грамотой Саксен-Кобург-Готского герцога Эрнеста II и признанного в России Высочайшим указом 21 августа 1860 года. Сама Варвара Верман, урожденная Куприянова, появилась на свет в 1823 году. По рассказам сельчан, женщиной была властной и не терпящей неповиновения. Крестьян особо жестоко наказывала за воровство. Кого забивали, кого на кол сажали. И перед смертью якобы предвидела, что родовой склеп будет разграблен. Поэтому находясь на смертном одре, барыня прокляла всех тех, кто посягнет на родовой склеп и на ее могилу. Умерла она в 1889 году. На ее могилу установили огромную гранитную плиту с соответствующей надписью. С тех пор сельчане регулярно молились за покойную, склеп обходили стороной. Даже в родовом имении Верманов дежурили сторожа, которым члены высокопоставленной семьи пересылали с посыльными надлежащее вознаграждение. Но потом грянула революция. И сами же сторожа первыми принялись растаскивать барское имущество. Когда от имения не осталось ничего (забрали все до последнего гвоздя), сельчане взялись за церковь и, разумеется, за родовой склеп. Все в одночасье стали считать себя атеистами.
- Я сам мальчишкой спускался в склеп, - рассказывает сельчанин Валентин Макейчев, - скрепки на гробах все отогнуты уже были. Кости внутри лежали вперемешку, а среди них толстая каштановая коса. Рядом с гробами надгробия валялись. Мне стало жутко, и я убежал. А моя бабка все молилась и твердила, что Варвара не простит этого. Ведь перед смертью сама грабителей проклинала.
По словам Макейчева, крестьяне не брезговали ничем. Снимали дорогие рясы с останков похороненных священников и шили из них себе одежду. А особенно красивые гробы забирали к себе в амбары и складывали туда зерно на хранение.
Надгробные плиты для "красоты" стали ставить на огородных участках, и того хуже - у крыльца, чтобы вытирать о них ноги. Плиту с могилы баронессы вытащили на пригорок возле церкви. Колокол к тому времени с церкви уже сбросили и вывезли, остался только язычок. Им мариупольцы крушили гранит. Дети - на игрушки, взрослые - на стеклорезы и кремень. "Дядька Василий Михайлович несколько раз заставлял меня откалывать от плиты куски, - признался Макейчев.- Стучал ими друг о друга и приговаривал: "Ленин-Сталин, дай огня!"
Потом приехали в Мариуполь изыскатели-бурильщики. Один жил на квартире у мариупольца Алексея Архипова. В то время Алексей отстраивал для своей хаты новое крыльцо. "И чего ты будешь материал переводить?!" - удивился тогда его постоялец и приволок вместо очередной ступеньки надгробную плиту покойной баронессы. С тех пор в доме Архиповых начались одни неприятности. Сначала передохла вся скотина в доме, потом маленькая дочь умерла, слег и сам хозяин. В конце концов Алексей Михайлович нанял людей, чтоб те отволокли плиту "подальше от греха".
- И у нас ведь в доме плита кого-то из Верманов лежала, - вспоминает Анна Танаева, - вот пятеро ребятишек и заболели тифом. Тогда это неизлечимым было. Только двое и выжили, ну и я - тоже. Я плиту потом убрала, шифером накрыла и обхожу стороной.
Подобных историй в деревне - множество. Когда люди решили, что им мстит покойная барыня, стали от надгробных плит избавляться. От других строений из разграбленных материалов и избавляться не пришлось. Выстроенный из церковных досок мост снесло течением.
Когда поставили второй - тоже из досок от разграбленной церкви, он рухнул, не простояв и месяца. Больше сельчане мост не строили, боялись. И с тех пор как жили в страхе перед духом Варвары Верман, так по сей день живут. Долгое время они боялись даже имя ее вслух упомянуть, если бы не случай. Районные власти решились вдруг построить в деревне мост, соединяющий другие улицы с улицей Барская. Здесь протекает речушка и проехать невозможно, поэтому приходится искать окольные пути. Изыскали деньги и материал. Экскаваторщики уже принялись за работу, как вдруг снимая верхний слой почвы они наткнулись на гранитную плиту с надписью: "Варвара Павловна фон Верман, урожденная Куприянова..." Строительство сразу же прекратилось. Мостовики отказались вынимать плиту из земли, а именно она препятствовала дальнейшим работам.
- Нет уж, не хотел я, чтоб руки у меня отсохли, - вспоминает экскаваторщик Михаил Шишканов, - мне какая-то пожилая дама всю ночь снилась, да и плита эта тоже, когда ее еще не раскопали...
Как ни уговаривали сельчан местные власти в необходимости строительства, все только отмахивались. "Ну вас от греха подальше, опять на нас проклятие Варвары наводите!", - говорили они.
Чиновники хватались за головы. На помощь им пришел настоятель здешней церкви отец Владимир.
- Не избавитесь вы от проклятия, пока надгробие на место не установите! - обратился он к сельчанам, - да Господа помолите, чтоб простил и вас, и ваших предков, которые все эти бесчинства творили.
Священнослужители читали молитвы, а приглашенные со стороны строители перевезли плиту туда, откуда ее когда-то взяли. От старой церкви и склепа на прежнем месте, конечно, ничего не осталось. Надгробие установили на примерное место захоронения, совершив все необходимые обряды. Сразу после этого скончался "последний владелец" плиты, который до сих пор лежал, сломленный неизвестной болезнью. Он не мог существовать нормальной жизнью, а смерть к нему не приходила. "Вот и отмучился, никак простила его Варвара," - пошли по деревне слухи. Мост отстроили. Но мариупольцы до сих пор не могут спать спокойно. Каждый стремится положить к надгробию Верман цветы, и постоянно поминает ее имя в своих молитвах. Они до сих пор боятся ее проклятия...
(с) www.ural.ru/index/ru/news/life/news,32391.html
____
В селе Мариуполь Большеберезниковского района во время строительства дороги было обнаружено гранитное надгробие баронессы Варвары фон Верман. Помня о тех несчастьях, которые несет плита, сельчане боятся проходить мимо нее, а паникующие дорожники прекратили работы на проклятом месте.
В селе вспоминают о семействе Верман потупив глаза. Старожилы до сих пор не забыли, как их предки разрушили церковь Верманов. Кирпичи из фундамента растащили на колхозные нужды, из досок обновили мост. К удивлению сельчан, его снесло течением. Каков же был их ужас, когда унесло и второй мост. После этого церковный материал больше не использовали. В ход пошли гробы из усыпальницы и кресты. Самые красивые использовали под лари, из остальных делали ведра, ковши. Останки тел выбрасывали куда попало. "Чтоб вам сдохнуть!" - проклинали безбожников старики. Сейчас уже никто не может дать точных сведений о семье и судьбе баронессы Варвары Павловны фон Верман. Знают, что ее отец был влиятельным человеком. Муж Варвары, барон Верман, у жены бывал наездами, так же как впоследствии и их сын Николай.
Мариуполь назвали в честь Марьи Федоровны Архиповой, чей 69-летний племянник Алексей Архипов ныне проживает в селе. Предположительно его тетка была любовницей Николая, сына баронессы. Пылкий любовник приезжал в село редко, но построил для подруги несколько домов. Его мать осуждала эту связь. Спустя несколько лет после близкого знакомства с Николаем Марья уехала в Симбирск и там завела другого любовника. Но через несколько месяцев Марья Федоровна скончалась после аборта. Хоронили ее в родном селе с невероятной помпой: кони с попонами, дороги в еловых ветках. Как только телега с гробом подъехала к селу, там зазвонили в колокола. Похоронили ее в церковном фундаменте рядом со склепом умершей ранее баронессы.
На могилу Варвары Верман наткнулись еще до войны - служители новой власти обнаружили, что пол в практически уже разграбленном храме сломан.
75-летний Валентин Макейчев вспоминает, что вместе с другими мальчишками он заглядывал туда: "Дубовый гроб был сломан, а внутри лежала коса каштанового цвета и череп с костями вперемешку".
Мраморную плиту вытащили на пригорок возле церкви. После этого она стала достоянием сельчан. Колокол к тому времени с церкви уже сбросили и вывезли, остался только язычок. Им-то находчивые мариупольцы и крушили гранит: дети - на игрушки, взрослые - на стеклорезы и кремень. "Дядька Василий Михайлович несколько раз заставлял меня откалывать от плиты куски, - признался Макейчев. - Стучал ими друг об друга и приговаривал: "Ленин - Сталин, дай огня!" Такое зарево получалось - загляденье".
В середине 50-х сумасбродный квартирант из Москвы притащил плиту к дому Алексея Архипова и положил перед дверью. "Дед мой очень ругался, когда узнал о случившемся, - вспоминает Архипов. - Плита пролежала всего два дня. Мы ее обмотали проволокой, оттащили к дороге и засыпали землей".
Месть баронессы была ужасной. Через несколько месяцев внезапно умерла 8-месячная дочь Алексея Архипова, а немного спустя неизвестная болезнь скрючила и его самого. Другая старожилка Мариуполя - Анна Танаева поведала, что ее свекор тоже приволок одно из надгробий на огород: "Оно еще стариннее, чем Варварино. На семью после этого напал тиф. Из пяти сыновей свекра только двое выжили".
Сегодня местные жители в раздумье, куда девать каменную громаду. Хозяева тех домов, что ныне стоят на месте снесенной церкви, категорически против возвращения плиты на место. Экскаваторщик же, обнаруживший страшную находку, даже под угрозой увольнения не соглашается оттаскивать гранитную плиту с дороги, боясь прогневить дух покойницы. "Я не хочу, чтоб у меня руки отсохли", - заявляет он начальству. А дорогу в том месте делать перестали...
(с) Наталья Евстигнеева
Столица С, 29.08.2001
flb.ru/info/9842.html
____
статья с другого сайта:

Описание окружающей местности

На дворе 21 век, а сельчане из маленькой мордовской деревеньки Мариуполь Большеберезниковского района никак не могут расстаться со своим прошлым. Они до сих пор боятся прогневать давно умершую баронессу Варвару фон Верман, бывшую владелицу этих земель. Причем достоверных сведений о барыне практически не сохранилось. Все рассказы о ней переходят в Мариуполе из поколения в поколение.

- Моя мама мне о барыне много чего говорила, - вспоминает сельчанка Анна Танаева, - она здесь церковь красивую построила, и не только нашей деревней владела, но и окружными. Называла она деревни в честь своих детей. Николаевка, Елизаветинка, Петровка, Марьяновка, Варваринка.

Мариуполь назвали в честь Марьи Федоровны Архиповой. Она была любовницей Николая, сына баронессы. Пылкий любовник приезжал в село редко, но построил для подруги несколько домов. Его мать осуждала эту связь. Спустя несколько лет после близкого знакомства с Николаем Марья уехала в Симбирск и завела себе другого любовника. Измена продолжалась всего несколько месяцев: Марья Федоровна скончалась после аборта. Николай решил похоронить ее на своем семейном кладбище. Хоронили ее в родном селе с невероятной помпой - кони с попонами, дороги в еловых ветках. Как только телега с гробом подъехала к селу, там зазвонили в колокола. Похоронили ее в церковном фундаменте рядом со склепом умершей ранее баронессы.

Доподлинно известно, что Верманы - баронский род, происходящий от рижского купца Иоганна Вермана, пожалованного в баронское достоинство в 1859 году грамотой Саксен-Кобург-Готского герцога Эрнеста II и признанного в России Высочайшим указом 21 августа 1860 года. Сама Варвара Верман, урожденная Куприянова, появилась на свет в 1823 году. По рассказам сельчан, женщиной была властной и не терпящей неповиновения. Крестьян особо жестоко наказывала за воровство. Кого забивали, кого на кол сажали. И перед смертью якобы предвидела, что родовой склеп будет разграблен. Поэтому находясь на смертном одре, барыня прокляла всех тех, кто посягнет на родовой склеп и на ее могилу. Умерла она в 1889 году. На ее могилу установили огромную гранитную плиту с соответствующей надписью. С тех пор сельчане регулярно молились за покойную, склеп обходили стороной. Даже в родовом имении Верманов дежурили сторожа, которым члены высокопоставленной семьи пересылали с посыльными надлежащее вознаграждение. Но потом грянула революция. И сами же сторожа первыми принялись растаскивать барское имущество. Когда от имения не осталось ничего (забрали все до последнего гвоздя), сельчане взялись за церковь и, разумеется, за родовой склеп. Все в одночасье стали считать себя атеистами.

- Я сам мальчишкой спускался в склеп, - рассказывает сельчанин Валентин Макейчев, - скрепки на гробах все отогнуты уже были. Кости внутри лежали вперемешку, а среди них толстая каштановая коса. Рядом с гробами надгробия валялись. Мне стало жутко, и я убежал. А моя бабка все молилась и твердила, что Варвара не простит этого. Ведь перед смертью сама грабителей проклинала.

По словам Макейчева, крестьяне не брезговали ничем. Снимали дорогие рясы с останков похороненных священников и шили из них себе одежду. А особенно красивые гробы забирали к себе в амбары и складывали туда зерно на хранение.

Надгробные плиты для "красоты" стали ставить на огородных участках, и того хуже - у крыльца, чтобы вытирать о них ноги. Плиту с могилы баронессы вытащили на пригорок возле церкви. Колокол к тому времени с церкви уже сбросили и вывезли, остался только язычок. Им мариупольцы крушили гранит. Дети - на игрушки, взрослые - на стеклорезы и кремень. "Дядька Василий Михайлович несколько раз заставлял меня откалывать от плиты куски, - признался Макейчев.- Стучал ими друг о друга и приговаривал: "Ленин-Сталин, дай огня!"

Потом приехали в Мариуполь изыскатели-бурильщики. Один жил на квартире у мариупольца Алексея Архипова. В то время Алексей отстраивал для своей хаты новое крыльцо. "И чего ты будешь материал переводить?!" - удивился тогда его постоялец и приволок вместо очередной ступеньки надгробную плиту покойной баронессы. С тех пор в доме Архиповых начались одни неприятности. Сначала передохла вся скотина в доме, потом маленькая дочь умерла, слег и сам хозяин. В конце концов Алексей Михайлович нанял людей, чтоб те отволокли плиту "подальше от греха".

- И у нас ведь в доме плита кого-то из Верманов лежала, - вспоминает Анна Танаева, - вот пятеро ребятишек и заболели тифом. Тогда это неизлечимым было. Только двое и выжили, ну и я - тоже. Я плиту потом убрала, шифером накрыла и обхожу стороной.

Подобных историй в деревне - множество. Когда люди решили, что им мстит покойная барыня, стали от надгробных плит избавляться. От других строений из разграбленных материалов и избавляться не пришлось. Выстроенный из церковных досок мост снесло течением.

Когда поставили второй - тоже из досок от разграбленной церкви, он рухнул, не простояв и месяца. Больше сельчане мост не строили, боялись. И с тех пор как жили в страхе перед духом Варвары Верман, так по сей день живут. Долгое время они боялись даже имя ее вслух упомянуть, если бы не случай. Районные власти решились вдруг построить в деревне мост, соединяющий другие улицы с улицей Барская. Здесь протекает речушка и проехать невозможно, поэтому приходится искать окольные пути. Изыскали деньги и материал. Экскаваторщики уже принялись за работу, как вдруг снимая верхний слой почвы они наткнулись на гранитную плиту с надписью: "Варвара Павловна фон Верман, урожденная Куприянова..." Строительство сразу же прекратилось. Мостовики отказались вынимать плиту из земли, а именно она препятствовала дальнейшим работам.

- Нет уж, не хотел я, чтоб руки у меня отсохли, - вспоминает экскаваторщик Михаил Шишканов, - мне какая-то пожилая дама всю ночь снилась, да и плита эта тоже, когда ее еще не раскопали...

Как ни уговаривали сельчан местные власти в необходимости строительства, все только отмахивались. "Ну вас от греха подальше, опять на нас проклятие Варвары наводите!", - говорили они.

Чиновники хватались за головы. На помощь им пришел настоятель здешней церкви отец Владимир.

- Не избавитесь вы от проклятия, пока надгробие на место не установите! - обратился он к сельчанам, - да Господа помолите, чтоб простил и вас, и ваших предков, которые все эти бесчинства творили.

Священнослужители читали молитвы, а приглашенные со стороны строители перевезли плиту туда, откуда ее когда-то взяли. От старой церкви и склепа на прежнем месте, конечно, ничего не осталось. Надгробие установили на примерное место захоронения, совершив все необходимые обряды. Сразу после этого скончался "последний владелец" плиты, который до сих пор лежал, сломленный неизвестной болезнью. Он не мог существовать нормальной жизнью, а смерть к нему не приходила. "Вот и отмучился, никак простила его Варвара," - пошли по деревне слухи. Мост отстроили. Но мариупольцы до сих пор не могут спать спокойно. Каждый стремится положить к надгробию Верман цветы, и постоянно поминает ее имя в своих молитвах. Они до сих пор боятся ее проклятия...

Информация с сайтов Интернета http://b1bitt.kurskdesign.ru/read2/?id2=21460 http://www.ng.ru/regions/2001-10-16/8_damnation.html

Описание тайника

Проехать в село можно со стороны Б. Березников. В селе на первом повороте поворачиваем налево по более укатанной дороге, проезжаем тот самый мост, после моста почти сразу опять налево. У белого дома плита. Справа - дом управляющего. Чуть дальше бывший барский дом, но переделанный и гораздо меньшего размера.

У первого встречного мы спросили как найти плиту, а он нам целую экскурсию устроил с подробными интересными рассказами и точными указаниями мест бывших построек.

Тайник временно переведен в разряд виртуальных.
____
16.10.2001 | регионы россии
Ольга Белова
Проклятие баронессы Верман
Большеберезниковцы и по сей день боятся прогневать дух покойной
НЕСКОЛЬКО дней назад в селе Мариуполь Большеберезниковского района во время строительства дороги было обнаружено гранитное надгробие баронессы фон Верман. Помня о тех несчастьях, которые несет плита, сельчане боятся проходить мимо камня баронессы, а паникующие дорожники прекратили работы на проклятом месте.

Старожилы села вспоминают о семействе Верман, потупив глаза. В селе до сих пор не забыли, как их предки разрушили построенную Верманами церковь. Кирпичи из фундамента растащили на колхозные нужды, из досок обновили мост. К удивлению сельчан, его снесло течением. Каков же был их ужас, когда унесло и второй мост. После этого церковный материал больше не использовали. В ход пошли гробы из усыпальницы и кресты. Самые красивые использовали под лари, из остальных делали ведра, ковши. Останки тел выбрасывали куда попало. "Чтоб вам сдохнуть!" - проклинали безбожников старики.

Сейчас уже никто не может дать точных сведений о семье и судьбе баронессы Варвары Павловны фон Верман. Знают, что ее отец был влиятельным человеком. Муж Варвары, барон Верман, к жене приезжал наездами, так же, как впоследствии и его сын Николай.

Мариуполь назвали в честь Марьи Федоровны Архиповой, чей 69-летний племянник Алексей Архипов ныне проживает в селе. Предположительно его тетка была любовницей Николая, сына баронессы. Пылкий любовник приезжал в село редко, но построил для подруги несколько домов. Его мать осуждала эту связь. Спустя несколько лет после близкого знакомства с Николаем Марья уехала в Симбирск и завела себе другого любовника. Измена продолжалась всего несколько месяцев: Марья Федоровна скончалась после аборта. Хоронили ее в родном селе с невероятной помпой - кони с попонами, дороги в еловых ветках. Как только телега с гробом подъезжала к селу, там звонили в колокола. Похоронили ее в церковном фундаменте рядом со склепом умершей ранее баронессы.

Могилу Варвары Верман обнаружили еще до войны. В один из дней служители новой власти обнаружили, что пол в практически уже разграбленном храме сломан. 75-летний Валентин Макейчев вспоминает, что вместе с другими мальчишками он заглядывал туда: "Дубовый гроб был сломан, а внутри лежала коса каштанового цвета и череп с костями вперемешку".

Мраморную плиту вытащили на пригорок возле церкви. После этого она стала достоянием сельчан. Колокол к тому времени с церкви уже сбросили и вывезли, остался только язычок. Им-то находчивые мариупольцы и крушили гранит. Дети - на игрушки, взрослые - на стеклорезы и кремень. "Дядька Василий Михайлович несколько раз заставлял меня откалывать от плиты куски, - признался Макейчев. - Стучал ими друг об друга и приговаривал: "Ленин-Сталин, дай огня!" Такое зарево получалось - загляденье".

В середине 50-х сумасбродный квартирант из Москвы притащил плиту к дому Алексея Архипова и положил ее перед дверью. "Дед мой очень ругался, когда узнал о случившемся, - вспоминает 69-летний Архипов. - Плита пролежала всего два дня. Мы ее обмотали проволокой, оттащили к дороге и засыпали землей".

Месть баронессы была ужасной. Через несколько месяцев внезапно умерла 8-месячная дочь Алексея Архипова, а немного спустя неизвестная болезнь скрючила и его самого. Другая старожилка Мариуполя Анна Тамаева вспоминает, что ее свекр тоже приволок одно из надгробий на огород. "Оно еще стариннее, чем Варварино, - поведала пожилая женщина. - На семью после этого напал тиф. Из пяти сыновей свекра только двое выжили".

Сегодня местные жители в раздумье, куда девать каменную громаду. Хозяева тех домов, что ныне стоят на месте снесенной церкви, категорически против возвращения плиты на место. Экскаваторщик же, обнаруживший страшную находку, даже под угрозой увольнения не соглашается оттаскивать гранитную плиту с дороги, боясь прогневить дух покойницы. "Я не хочу, чтоб у меня руки отсохли", - заявляет он начальству.

А дорогу в том месте делать перестали...
материалы: Независимая Газета © 1999-2011
Опубликовано в Независимой Газете от 16.10.2001
Оригинал: http://www.ng.ru/regions/2001-10-16/8_damnation.html
ВЗЯЛА Я С РАЗНЫХ САЙТОВ ... И ЖУТКО И ТАК ИНТЕРЕСТНО 113


"Le dévouement, la Passion, la Tendresse, la Fidélité, le Bonheur et la Joie - les compagnons Fidèles de l'Amour Éternel!"
(А.Андреева!)
 
COUNTESSДата: Четверг, 08.12.2011, 18:36 | Сообщение # 92
Графиня
Группа: Главные
Сообщений: 1183
Награды: 11
Репутация: 5
Статус: Offline
Маргарита, графиня Тирольская

В Средневековье на широком ровном поле между Инсбруком и монастырем стояли трибуны, разноцветные шатры с флагштоками, украшенные цветами заборы обрамляли площадки для турниров и иных военно-спортивных забав придворной знати. Монастырская братия заботилась о том, чтобы арены не зарастали травой, и следила за горожанами, для которых Вильтенские поля были чем-то вроде бульвара. Жены богатых инсбрукцев гуляли среди дорогих, расшитых золотом полотен, дети бегали по трибунам, влюбленные парочки находили уединение в палатках. Зато по праздникам тысячи людей, как местных, так и прибывавших с разных концов Европы, находили здесь самые изысканные развлечения. В 1329 году таковым стало бракосочетание Маргариты, 12-летней дочери графа Тирольского Генриха II, взявшей в мужья 10-летнего принца Иоганна-Генриха Люксембурга.
Юная графиня прибыла в столицу из замка Тироль, где росла под присмотром ученых наставников. Если верить средневековым историкам, она училась много и с большим желанием, расспрашивала обо всем, что видела и слышала, рукоделие заменяла уроками теологии, интересовалась экономикой и политикой, с детства бегло говорила, читала и писала на итальянском и латыни. Маргарита внимательно слушала лекции по истории и уже в отрочестве могла опровергнуть философские теории своего учителя. Она умела петь, обнаруживая не только понимание музыки, но и красивый, теплый, выразительный голос. Иноземные гости знакомили ее с жизнью других стран, а свою ей не составляло труда изучать самой. Еще до замужества графиня Тирольская много путешествовала в экипаже или в носилках, не путаясь ни горных ущелий, ни дорожной пыли, перенося тяготы пути без малейшей жалобы. Следуя мимо города или деревни, она вглядывалась в лица жителей, подолгу осматривала каменные дома, постоялые дворы, бани, задерживалась перед трупами казненных, которые тогда вывешивали перед городскими воротами. После нескольких лет таких поездок хозяева крестьянских хижин не застывали в ужасе, когда внезапно распахивалась дверь и на пороге появлялась дама, разряженная, величественная, увешанная украшениями, точно идол: так оригинально графиня знакомилась со своим народом, а тот, почтительно глазея, склонялся перед ней, как перед святыней.
После смерти отца в 1335 году Маргарита осталась единственным членом Горицко-Тирольской династии. По договору в случае пресечения мужской линии рода страна должна была отойти к Габсбургам, но благодаря поддержке местной знати и ландтага Тироля это не случилось. Герцогиня навела в своей вотчине порядок, издала новые законы, установила твердые пошлины, отменила некоторые полномочия баронов, таким образом ограничив их произвол. Теперь центральная власть могла сама регулировать положение в торговле и ремеслах. От крупных бирж, рынков, городских ярмарок коммерческие пути разветвлялись по всей стране, и горцы стали понемногу богатеть: расцвели города, заметно оживились даже самые захудалые местечки. Отныне уже не знать, а магистраты определяли судьбу Тироля.
Маргарита любила свои города, они казались ей живыми и красивыми, может быть потому, что были созданы ею. В годы ее правления в Инсбрук прибыли первые евреи, которые привезли с собой не только многочисленные семейства, но и деньги. Всю неделю эти странные тихие люди с миндалевидными глазами работали без устали, так как никакое дело не казалось им слишком мелким. Они могли ждать любого покупателя часами, терпеливо сносили унижения и плевки, сгибали спину, не пытались защищаться, получая пинки. Сограждане презирали их, не желая связывать с ними свое благополучие, словно не видели, что с появлением евреев поселения заметно разрослись, улицы стали шире и чище, дикие горцы узнали о существовании шелка, бархата, фруктов, пряностей и других оказавшихся нужными товаров.
В 1341 году Маргарита выгнала из Тироля ненавистного ей и народу Иоганна-Генриха, вскоре назвав своим мужем Людвига Виттельсбаха, старшего сына императора Людвига IV Баварского. Будучи католичкой, она не получила развода и потому не могла венчаться. О первом в средневековой истории светском браке стало широко известно во всей Европе. Папа римский Климент VI воспользовался этим инцидентом в своей политической игре. Отлучив супругов от церкви, он подверг наказанию и народ: на Тироль был наложен интердикт, что означало запрет богослужений на свадьбах, крестинах, похоронах и прочих традиционных обрядах.
Скандальный брак, безусловно, стал лишь поводом к объявлению духовной войны. Не объясняя причин, церковная пропаганда представляла Маргариту уродливой, злобной развратницей, и такой же ее подчас изображали позднейшие историки. Воссоздавая портрет тирольской графини, некоторые биографы утверждали, что "она выглядела старше своих лет. На коренастом теле с короткими конечностями сидела большая уродливая голова. Правда, лоб был ясный, чистый, и глаза — умные, живые, испытующие, проницательные. Под маленьким приплюснутым носом по-обезьяньи выдавался вперед рот с огромными челюстями и будто вздутой нижней губой. Жесткие, тусклые совершенно прямые волосы отталкивали неприятным желтым цветом, известково-серый оттенок кожи вкупе с одутловатостью придавал графине больной вид. Ее некрасивое тело было всегда туго затянуто, в глубоком вырезе лифа сверкали тяжелые ожерелья, на пальцах искрились огромные камни. Она носила только самые модные платья, первой надев драгоценную сетку для волос и рукава из тяжелой ткани, свисавшие до пола. Однако груз тяжелых украшений не сгибал спину, королевское достоинство заставляло сидеть прямо, торжественно".
Узнав о том, что люди называют ее Маульташ (от нем. Maultasch — "рот-кошелек"), Маргарита приняла прозвище и даже решила назвать так свой новый замок. По прошествии стольких лет невозможно судить, насколько церковный портрет соответствовал действительности и была ли внешность графини отталкивающей, но на картине XVI века она изображена вполне миловидной дамой.
В 1346 году муж Маргариты похоронил отца и вскоре принял титул герцога Баварского, что резко увеличило его авторитет в Тироле. Супруги задумались о соединении своих государств, но Людвиг не хотел ссориться с Габсбургами. Дружба с австрийцами продолжалась, и благодаря ей в 1359 году отлученная пара, наконец, вернулась в лоно церкви. Когда герцог скончался, соправителем Маргариты стал их сын Майнхард III. Он пережил отца всего на 2 года, не успев ничего создать, зато сумев испортить все, чего с таким трудом добился Людвиг. Потеряв еще и сына, Маргарита поддалась давлению Габсбургов и передала свои права вместе с Тиролем эрцгерцогу Рудольфу IV. Немного побряцав оружием, Бавария отказалась от претензий, за что получила огромную денежную компенсацию. Таким образом Тироль утратил независимость, а Маргарита провела остаток жизни при австрийском дворе.

ИСТОЧНИК http://trtravel.ru/article/6/3/


"Le dévouement, la Passion, la Tendresse, la Fidélité, le Bonheur et la Joie - les compagnons Fidèles de l'Amour Éternel!"
(А.Андреева!)
 
COUNTESSДата: Четверг, 08.12.2011, 18:54 | Сообщение # 93
Графиня
Группа: Главные
Сообщений: 1183
Награды: 11
Репутация: 5
Статус: Offline
Снова новый мой Пост будет о так называемой "кровавой графине".
Исключительная личность Эржебет Батори интересует историков уже столетия. И даже сегодня, без малого 400 лет со дня смерти графини, взгляды на ее жизнь расходятся. В книге рекордов Гиннеса она значится как самая «большая» и кровавая убийца.
Легендарная Эржебет Батори, один из леденящих душу символов Венгрии.
она продолжает вдохновлять современных писателей и сценаристов на создание все более ужасных историй о своих злодеяниях.
Этот персонаж окутан тайнами и интригами веков. Говорят, что она своими леденящими душу подвигами долгое время держала всю округу замка Чахтица в жутком страхе.
Чего только стоят слухи о графине Батори, которая ежедневно принимала ванны из крови убиенных девственниц? В истории есть подтверждение подлинных фактов преданности рода Батори семейству графа Цепеша, который и стал прототипом знаменитого графа Дракула.
Граф Дракула, согласно легенде, был жестоким и жадным вампиром, пугающим всех местных жителей своей ненасытной жаждой крови. Но основные его кровавые подвиги лишь литературный вымысел, сам же граф в действительности не был никаким вампиром. Дракула был жестокий, и скорей всего неуравновешенный психически, правитель Румынии. Его враги и ближайшее окружение приходило в ужас от страшных пыток, которые применял граф к людям.
Жажда крови была у него совершенно другого рода, отнюдь не вампирская, ему нравилось издеваться над человеком, хотелось власти во всем мире, которую он, кстати, так и не смог получить.
Так вот, рассказывают, что весь род Эржебет Батори занимался оккультизмом, а сама графиня продала душу дьяволу.
В замке Чахтице, где проживала Эржебет, постоянно происходили безумные оргии, ей доставляло удовольствие жестоко убивать своих слуг и врагов. Это время было наполнено бесконечными походами и войнами, способными ожесточить душу даже нормального человека.
Судьба любой девушки того времени была известна заранее. Она не обошла и графиню. Будучи 11 лет отроду, она была помолвлена с графом Ференцом Надашди, за которого через 4 года и выдана замуж. Граф недолго тешился с молодой супругой, вскоре она ему наскучила, и он отправился на очередную войну.

Графиня после этого практически не видела своего законного мужа, но каким-то образом родила ему пятерых детей. Эржебет была очень красивой женщиной, но года не могут пожалеть даже самую знатную красавицу, они непременно возьмут свое.

Представьте себе молодую красивую девушку, постоянно запертую в темном, мрачном замке, от одиночества она постепенно начала сходить с ума. Обострилось помешательство сразу после смерти мужа, который после одного из очередных походов, скончался от военных ран.
По историческим описаниям графиня была эталоном красоты румынской женщины того времени.

Была ли графиня столь жестока - вопрос спорный.
Во времена инквизиции и охоты на ведьм - очень легко обвинить кого угодно, а особенно красивую и властную женщину.
В фильме Юрая Якубиско - графиня предстает совсем в другом свете
В статье Екатерина Гребёнкиной очень хорошо написано это!
Фильм режиссера Юрая Якубиско «Кровавая графиня – Батори» преподносит нам совсем другую графиню. Увлеченную изучением целебными свойствами трав, небезразличную к искусству, образованную и умную. За составленный Эржебет гербарий ее грозят передать в руки инквизиторам, а ванну, наполненную отваром трав, именуют «кровавой ванной». Любое таинственное убийство списывают на счет ни в чем не подозревающей графини, а ее временное увлечение галлюциногенными «черными грибами» – на счет сговора с Дьяволом.
Наверное вы уже видели этот фильм, если нет, то могу сказать - он очень красочный, яркий, не побоюсь этого слова - красивый.
В фильме затронута еще одна известная нам историческая личность - художник Караваджо.
Хотелось бы конечно узнать о достоверности этого факта, но, кажется, итальянский художник не был в Венгрии, мог ли он быть любовником Эржебет?
Но, тем не менее,эта история в видении Юрая красива эстетически, хороша по цвету, костюмам, очень красивы актеры, но в то же время видно - что жизнь во времена средневековья была жестока и полна боли.

____

Страх перед неотвратимой старостью заставил ее поверить знахарке, что регулярное омовение горячей кровью девственниц возвращает молодость. После этого в окрестных селениях девушки стали пропадать десятками. Когда число их достигло 610, жуткая тайна раскрылась…

Он овладел ею на полу. Просто свалил, задрал юбки и набросился с таким пылом, какого она давно не испытывала. Потому и не сопротивлялась. Более того, его азарт мог бы показаться ей лестным, если бы не одна деталь: она была вельможной дамой, вдовой высокородного графа Ференца Надашди, властной владелицей замка и несметных фамильных богатств, а он — горбатым слугой, которого она не раз собственноручно драла плетью за воровство и прохиндейство.

Впрочем, существовала и еще причина, заставившая графиню в буквальном смысле слова закрыть глаза и пережить мгновения сладостной страсти даже со столь необычным партнером. Дождавшись, когда горбун, сделав свое дело, устало затих, она столкнула его с себя, поднялась, схватила лакея за ворот, прислонила к стене и, словно заправский боксер, обрушила на него серию яростных и жестких ударов. Он увертывался от кулаков закрывался руками, тем не менее, секунды спустя лицо слуги превратилось в кровавую маску.

Мелькнула мысль — немедля отправить наглеца в подземелье, приказать бросить его в тесную зарешеченную камеру, где хранилась самодвижущаяся кукла, сработанная местным умельцем. И обличьем, и ростом, и формами, даже одеждой она походила на хозяйку — Алжбету Батори, графиню Надашди, но, правда, юную. При изготовлении куклы мастеру ведено было руководствоваться портретом, запечатлевшим Алжбету перед самым замужеством. Прельстительный этот манекен обладал секретом: тот, кого впихивали в камеру, сразу попадал в объятия “механической девы”, она прижимала жертву к себе, ломая ей ребра и позвоночник, а затем из железного туловища выползали остро заточенные ножи и пронзали обреченного на смерть.

Заказал жуткую “игрушку” граф Ференц. Вскоре после свадьбы он показал ее Алжбете в действии на пойманном крестьянами конокраде, чтобы раз и навсегда отбить у супруги охоту даже мечтать о ком-то, кроме него. Он не сказал: “Такая вот участь ожидает любого”, — но она поняла и никогда уже не позволяла себе рисковать чужой жизнью.

Она родила мужу трех дочерей — Катерину, Анну и Урсулу и сына Павла. Еще до смерти супруга дети были пристроены — в мужья им выбрали отпрысков достойных семей, наследник же титула отпросился на учебу. Алжбета осталась в одиночестве по собственному разумению распоряжаясь и хозяйством, и временем. В мемуарных свидетельствах современников говорится о ней: не очень образованна, знает венгерский, немного словацкий, хуже — немецкий и латынь, однако наделена здравым умом, сторонится светского общества, ходит в крестьянском наряде, любит верховую езду. Красива: аристократически бледное овальное лицо, высокий лоб над большими темными глазами, ярко-пунцовые губы, густые и жгуче-черные волосы. При этом по-мужски решительна и тверда в управлении домом, со слугами за малейшую провинность расправляется безжалостно и без сантиментов...

Тут надо отметить, что сие описание относится к периоду, когда вокруг имени Алжбеты Батори, племянницы знаменитого польского короля Стефана Батория, начали роиться туманные, порочащие ее слухи. “А слышали ли вы, — спрашивала, например, одна из ее знакомых другую, — что графиня истязает своих портных? При оплошности она якобы загоняет им под ногти иголки”. “У вас неверные сведения, — отвечала та, другая. — Не портных, а горничных. Не угодившей несчастной прокусывает плечо”. “Какие пустяки! — присоединялась к беседе третья знакомая. — Вот у нас в Вене рассказывают... Когда графиня приезжает город, из окон ее дворца несутся столь дикие вопли, что прохожие в ужасе шарахаются”. “Ах, перестаньте, — вмешивалась четвертая. — Просто графиню преследует злой рок — у нее постоянно умирают служанки”.

Судя по приходским хроникам, составляемым местным священником, в замке Чахтицы, принадлежащем Алжбете Батори, действительно часто умирали нанятые в услужение девушки-словачки. Хоронили и по трое, и по двенадцать сразу, объясняя смерть внезапным мором. На смену отошедшим в мир иной привозили крестьянок издалека, однако через неделю они куда-то исчезали. Ключница Дора Сентеш — мужеподобная бабища, пользовавшаяся особым расположением графини, — растолковывала любопытствующим жителям Чахтиц: мол, крестьянки оказались полными неумехами и отправлены по домам. Или: эти, новенькие-то, разгневали госпожу дерзостью, она пригрозила им наказанием, вот и убежали...

В начале XVII века (а происходило все это в 1610 году, когда Алжбете Батори исполнилось пятьдесят) в кругах знати считалось неприличным вмешиваться в частную жизнь равных себе, и потому слухи вспыхивали и угасали, не оставляя следа на репутации сиятельной дамы. Правда, возникло робкое предположение, что графиня Надашди втайне приторговывает живым товаром — поставляет розовощеких и статных христианок турецкому паше, большому их обожателю. А поскольку таким промыслом скрытно занимались многие славные представители высшего общества, стоило ли ломать голову, разгадывая, куда деваются девушки?

Вербовать же их на работу в графский замок стали после огорчительного открытия, сделанного Алжбетой солнечным весенним утром. Покинув постель, неодетая, она стояла перед зеркалом, разглядывая свое отражение. Она увидела полнеющую женщину, лишившуюся талии, с отвисшими грудями. Кожа на лице этой женщины была пориста и сера, глаза и рот окружены паутиной морщин, шею исполосовали складки. Некогда иссиня-черные волосы усыпала седина...

Омерзение и страх охватили графиню. Она спешно послала за знахаркой, живущей в соседнем селении. Знала: земляки, которых бабка при любой болезни живо ставила на ноги, подозревали ее в колдовстве и связях с дьяволом. Знала и не сомневалась: эту ведьму она заставит задержать наступающую старость!

Колдунья поселилась в замке и каждый день готовила для госпожи отвары из чудодейственных трав. Ими заполняли дубовую бочку, куда графиня погружалась по подбородок и сидела до полудня, а знахарка целебными мазями умащивала и массировала ее лицо. Вдыхая сладкий дурман благовоний, Алжбета вслушивалась в беспрерывный бабкин шепот — старуха, перемежая молитвы и заклинания, призывала таинственные силы, чтобы отогнали они хвори и недуги, возвратили графине прежнюю красоту и здоровье. В первый же майский рассвет знахарка вывела графиню на лесную поляну, велела раздеться донага и кататься по росистой траве. Предупредила: “Завтра ты придешь сюда одна и будешь приходить каждодневно, до июньских петухов”.

То, чего жаждала Алжбета, кажется, возвращалось к ней — кожа обретала упругость, расправлялись морщины, уменьшились, стали менее заметны складки на подбородке... Невероятно, но однажды вдове даже приснилось, будто в ее спальню вошел некий молодой человек, в которого она была влюблена в юности, и она позволила ему взять ее и раз, и два, и три, испытав при этом почти забытое наслаждение. Проснувшись, Алжбета поняла, что в ней вновь пробудилась женщина.

Однако это приятное происшествие хотя и случилось во сне, очевидно, утомило графиню, она опять разглядела в зеркале откровенные приметы дряхления, словно ночь иллюзорной близости с несуществующим мужчиной мгновенно состарила ее. Алжбета избила знахарку, и та, выпрашивая пощаду, проговорилась: теперь надежда только на девичью кровь, на кровь девственниц. Если омываться ею в определенные, благоприятные дни, чередуя с ваннами из лекарственных отваров, то уж непременно поможет... Чудовищный совет ведьмы, как ни странно, не испугал. Графиня припомнила, что подобными рецептами, как утверждала молва, пользовались и знаменитые личности вроде Лукреции Борджиа, дочери римского папы Александра. Купаясь в невинной крови, она, дескать, пережила трех мужей-герцогов и оставалась свежей, как невеста, и в том возрасте, когда обычные люди являют собой печальное зрелище. А папа Сикст V? Практиковал то же самое и именно поэтому казался бессмертным...

Доре Сентеш было поручено доставить в замок девиц, еще не расставшихся с целомудрием. Но здесь возникла сложность: Алжбета представила себя залезающей в бочку с теплой кровью, и ее стошнило. Очевидно, следовало приучить себя к виду этой красной, загадочной, однако всего-навсего жидкости. Вот тогда-то и начались истязания служанок: хозяйка Чахтиц и впрямь загоняла им булавки под ногти, откусывала соски, ножом полосовала плечи, секла нагайкой, впивалась зубами в шейную артерию и отсасывала горячую кровь. Замученных до смерти Дора Сентеш оттаскивала на спине в подземелье и сбрасывала в ямы-ловушки или замуровывала в ниши фундамента.

После третьей кровавой ванны и напал на графиню слуга-горбун, прежде тихий, покорный и бессловесный. В его сексуальном неистовстве она узнала добрый знак: действует! Она явно молодеет, она вызывает желание, затмевающее рассудок даже у такого ничтожества! Вот почему горбун не был отправлен в камеру к “механической деве”. Графиня на радостях помиловала его, а позже приспособила к рьяной охоте на девушек: вместительная дубовая бочка требовала много крови.

Словацкий прозаик Йожо Нижнанский, исследовавший легенды об Алжбете Батори, отыскал в государственных и церковных архивах немало документов, подтверждающих: да, она действительно существовала и владела поместьем на территории нынешней Словакии. Он приводит сведения из протоколов допросов сообщников Алжбеты Батори. Они признавались: госпожа занималась кровопусканием, купалась в крови, но перед тем девушкам отрезали пухлые части тела, разрывали рты, прикладывали к животу раскаленные ложки, обжигали свечами половые органы жертв... Сама графиня вела список, в котором перечислены 610 девушек. В иных архивных источниках, содержащих показания обвиняемых, число жертв Алжбеты колеблется от 37 до 80.

Между тем запоздалому расследованию дало импульс таинственное исчезновение 25 девушек из обедневших дворянских семей, родителей которых графиня лично уговорила отдать ей детей на предмет соответствующего воспитания — обещала научить их этикету и прочим премудростям, открывающим путь наверх. Этих девушек “голубой крови” доставили в замок, и больше их никто не видел. Вот почему есть основания доверять авторам, указывающим, что загубленных было примерно триста.

Судя по приговору, Дора Сентеш и слуги графини, как “главные виновницы страшных злодеяний против женской невинной плоти”, подверглись вырыванию пальцев рук клещами палача с последующим сожжением живьем на костре. Слуге-горбуну отрубили голову и, расчлененного, тоже сожгли.

Приговор был составлен 7 января 1611 года. В нем нет ни слова о смертной казни Алжбеты Батори: вельможные судьи не сочли себя вправе лишать жизни племянницу короля Стефана Батория. Ее поместили в подземную темницу собственного замка, где она, опекаемая заботливой прислугой, приставленной дочерьми, спокойно и без невзгод прожила три с лишним года и скончалась в ночь на 15 сентября “в лето 1614 от Рождества Христова”. Мучили ли ее ужасные видения, документы не сообщают...

Владимир Свирин
ИСТОЧНИКИ http://theorderofthedragon.com/profile....lzhbeta И http://diary.ru/~papaCarly/?tag=131495


"Le dévouement, la Passion, la Tendresse, la Fidélité, le Bonheur et la Joie - les compagnons Fidèles de l'Amour Éternel!"
(А.Андреева!)
 
COUNTESSДата: Пятница, 09.12.2011, 16:46 | Сообщение # 94
Графиня
Группа: Главные
Сообщений: 1183
Награды: 11
Репутация: 5
Статус: Offline
Святая Изабелла Французская (март 1223—1225 — 23 февраля 1270) дочь Луи VIII , короля Франции и Бланки Кастильской. Она также приходилась младшей сестрой Луи IX Французскому (святого), Алфонсу Тулузы и старшей сестрой Карлу I, короля Сицилии. В 1256 году она основала францисканское аббатство Лонгшамп в старинном лесу Руврэ, на территории нынешнего Булонского леса, к западу от Парижа.

Будучи ещё ребёнком, Изабелла была уже предана религии. Указом от 26 мая 1254 года, римский папа Иннокентий IV позволил ей сделать некоторых францисканских отцов её официальными духовными лицами. Она была ещё более предана ордену францисканцев чем её царственный брат. Она не только прервала все обязательство, связанные с королевским двором, но и кроме того отказалась от руки Конрада IV Германского, сына Фридриха II, императора Священной Римской империи, хотя давления принять Конрада сыпались со всех сторон, даже от папы Иннокентия IV, который однако впоследствии всячески поощрял её стремление остаться девственницей.

[править] Аббатство ЛонгшампПоскольку Изабелла страстно желала присоединиться к ордену святой Клары , Луи IX в 1255 приобрел необходимую землю на территории Булонского леса, недалеко от Сены к западу от Парижа. 10 июня 1256 первый камень женского монастыря был заложен. Здание было закончено, скорее всего, в 1259, потому что Римский папа Александр IV дал санкцию 2 февраля 1259 на управление делами нового монастыря Изабелле Французской и четырём ведущим францисканцам, включая святого Бонавентуре. Устав был составлен исключительно для этого женского монастыря, который называли «Монастырем Смирения Девы Марии»(monasterium humilitatis beatae Mariae virginis). В уставе сестёр называли Sorores Ordinis humilium ancillarum Beatissimae Mariae Virginis («скромные служащие благословенной Девы Марии»). Некоторые из первых сестёр приехали из женского францисканского монастыря в Реймсе.

Изабелла отказалась стать аббатисой, и она никогда не входила в монастырь, но с 1260 (или 1263) она следовала правилами, по которым могла иметь собственный дом поблизости. Изабель была в целом не удовлетворена составленным уставом и поэтому представила новый, пересмотренный Римскому папе Урбану IV при содействие её брата Людовика IX, который также подтвердил несовершенство первого устава. Урбан одобрил изменения 27 июля 1263. Различие между двумя уставами состояло главным образом в видимом соблюдении обрядов и незначительных изменениях. Этот новый устав был также принят другими французскими и итальянскими женскими монастырями Ордена святой Клары. В уставе Урбан IV дает монахиням аббатства «Лонгшамп» официальное название sorores minores inclusae, который был несомненно предназначен, чтобы подчеркнуть более близкий союз с Францисканским Орденом.

Изабелла никогда ни на кого не повысила голоса, задолго до зари вставала на молитву и молилась до полудня, каждый день перед обедом сама подавала обед нескольким беднякам, терпеливо переносила свои многочисленные болезни. Перед смертью она провела несколько ночей в молитвенном созерцании и экстазах. Принцесса умерла в своём доме в «Longchamp» 23 февраля 1270 и была похоронена в церкви женского монастыря. Через девять дней её тело было выкопано, и оно не показало никаких признаков распада. В 1521 Римский папа Лев X позволил аббатству «Лонгшамп» отпраздновать пир в честь Изабеллы Французской. 4 июня 1637 была осуществлена вторая эксгумация тела принцессы королевской крови. 25 января 1688, монахини получили разрешение праздновать пир в честь Изабеллы с октавами, и в 1696, празднование пира 31 августа стало общим для всего Ордена Францисканцев. История аббатства «Лонгшамп» была довольно трагичной. Французская Революция его закрыла, и в 1794 пустое и обветшалое строение выставлялось на продажу, но поскольку никто не желал купить аббатство, оно было разрушено. В 1857 все стены были снесены, оставили только одну башню, а основания переданы Булонскому лесу.


"Le dévouement, la Passion, la Tendresse, la Fidélité, le Bonheur et la Joie - les compagnons Fidèles de l'Amour Éternel!"
(А.Андреева!)
 
COUNTESSДата: Пятница, 09.12.2011, 16:47 | Сообщение # 95
Графиня
Группа: Главные
Сообщений: 1183
Награды: 11
Репутация: 5
Статус: Offline
Изабелла Французская
25 января 1308 — 20 января 1327
Изабелла Французская, позднее прозванная Французской Волчицей (ок. 1295 — 23 августа 1358) — дочь французского короля Филиппа IV Красивого и Иоанны I Наваррской, с 1308 года — жена английского короля Эдуарда II, мать короля Эдуарда III. Сестра последних королей Франции из прямой ветви Капетингов: Людовика Х Сварливого, Филиппа V и Карла IV. Вместе со своим любовником Роджером Мортимером возглавила баронский мятеж против мужа и свергла его с престола, осуществив первый конституционный парламентский переворот. Четыре года неофициально управляла страной вместе с Мортимером до совершеннолетия старшего сына. Эдуард III, благодаря своему родству через Изабеллу с французским королевским домом, предъявил претензии на французский престол, что послужило поводом для начала Столетней войны.
Год рождения Изабеллы, шестого ребёнка Филиппа IV и Иоанны Наваррской и единственной оставшейся в живых дочери, точно не установлен. Из документов, относящихся к её браку с Эдуардом II следует, что она родилась около 1295 года. Письменные источники указывают различные даты: 1288 год, 1292 год, июнь 1299 года. Наиболее распространено мнение, что она родилась между январём 1295 и январём 1296 годов, так как по каноническому праву замужество было возможно не ранее двенадцати лет. Биограф Изабеллы Э. Уэйр считает вероятным, что она родилась между маем и ноябрём 1295 года[1].

О детстве Изабеллы сведений почти не сохранилось. Первые годы она провела в Париже, во дворце Сите. Её кормилицей и первой воспитательницей была Теофания де Сен-Пьер, привившая девочке любовь к литературе[2]. Вероятно, принцесса была образована несколько выше среднего уровня. В ту эпоху женщины обыкновенно учились чтению и письму в монастырях. Изабелла по крайней мере умела читать: в позднейших книгах расходов существуют записи о приобретении книг для её личного пользования[3]. Вопрос о том, умела ли она писать, остаётся открытым: после неё сохранилась обширная переписка, но письма, как было принято в то время, диктовались писцам.

В пору вступления в брак Изабелле было, вероятно, около двенадцати лет, и Годфруа Парижский отзывался о ней как о «красавице из красавиц … всего королевства, если не всей Европы». Это описание было, вероятно, не просто лестью, так как современники считали и отца Изабеллы, и братьев очень красивыми мужчинами[4]. Изабелла, как говорили, была похожа на своего отца, а не на мать, королеву Наваррскую, женщину обыкновенной наружности[5]. В течение её жизни отмечались также её очарование, ум и дипломатические способности, дар убеждать людей, склонять их на свою сторону[6]

Филипп IV посредством браков сыновей связал французский королевский дом с обеими Бургундиями — герцогством и графством. Единственная дочь короля предназначалась в жёны наследнику Эдуарда I. Брак был частью плана мирного урегулирования конфликта Франции и Англии из-за конфискации Филиппом Гаскони в 1294 году. В 1299 году папа Бонифаций VIII предложил двойную свадьбу: вдовствующий английский король Эдуард I должен был жениться на сестре Филиппа Маргарите, а его сын, будущий Эдуард II, — на Изабелле, по достижении ею брачного возраста. После объединения двух королевских домов, Гасконь возвращалась Англии. В договоре 1299 года, заключённом в Монтрейле, подробно рассматривались условия двух супружеских союзов[8]. Этот договор 3 августа 1299 года был дополнен Шартрским договором. Изабелла получала в приданое 18000 фунтов, а после смерти Маргариты Французской ей должны были перейти земли (графства Понтье и Монтрейль), ранее принадлежавшие Элеоноре Кастильской. Однако в 1303 году Эдуард I начал искать другую невесту для сына. Филипп же несколько лет вёл войну во Фландрии и опасался, что снова будет вовлечён в боевые действия с Англией. Учитывая сложившиеся обстоятельства, французский король согласился передать Гасконь Англии. Договор между Францией и Англией, заключённый в Париже в 1303 году, утвердил статус Гаскони как владения английского короля с момента помолвки королевских детей, которая состоялась в день его подписания[9][10]. Препятствием для заключения брака послужили споры по поводу обязательств сторон. Эдуард I скончался 7 июля 1307 года, перед смертью он приказал сыну жениться на Изабелле. Новый английский король, ведя войну в Шотландии, нуждался в длительном мире с Францией и не стал более откладывать женитьбу. 25 января 1308 года в соборе Булони состоялось бракосочетание Эдуарда II и Изабеллы Французской. На пышной церемонии присутствовало восемь королей и королев: сам жених, Филипп IV, Людовик, брат Изабеллы, после смерти матери — король Наварры, вдова Филиппа III Мария Брабантская, Альбрехт I и его жена Елизавета Каринтийская и Тирольская, неаполитанский король Карл II и вдова Эдуарда I Маргарита Французская[K 1].

Будущий Эдуард II был самым младшим ребёнком Эдуарда I и Элеоноры Кастильской. Братья Эдуарда умерли ещё до его рождения, выжившие сёстры были значительно старше него. Поэтому король воспитывал сына вместе с десятью другими юношами из рыцарских родов. Одним из них был уроженец Гаскони Пирс Гавестон, отец которого воевал в войске короля во Франции и Уэльсе[12]. Между молодыми людьми завязались тесные отношения. Большинство современных источников, не называя их гомосексуальными, подчёркивают необычную близость... Некоторые современные историки, подчёркивая, что в браке у Изабеллы и Эдуарда было четверо детей, отрицают гомосексуальность английского короля и настаивают на платоническом характере его отношений с Гавестоном[13]. Гавестон был в числе делегации, которая 7 февраля 1308 года приветствовала молодожёнов, когда они высадились в Дувре. Встреча Гавестона и Эдуарда II была необычайно тёплой, что произвело неприятное впечатление на дядьёв Изабеллы (графов Эврё и Валуа), сопровождавших супругов в Англию. Позднее Эдуард передал Гавестону драгоценности, подарок Филиппа IV, и часть ювелирных изделий, составлявших приданое Изабеллы[14]. В Дувре Изабеллу встретили знатнейшие дамы королевства, зачисленные в её штат. Среди них была Изабелла Вески, ставшая на многие годы доверенным лицом королевы. Первые годы супружеской жизни Изабеллы отмечены конфликтом между английским королём и его баронами[K 3], недовольными привилегированным положением Гавестона. Одним из поводов послужило то, что на коронации Эдуарда и Изабеллы (25 февраля 1308 года) Гавестон присутствовал одетый в пурпур, что было дозволено лишь особам королевской крови, и нёс корону Эдуарда Исповедника[K 4] — честь, которая могла быть предоставлена только английскому дворянину самого высокого положения[K 5]. Уже 3 марта Парламент[K 6] призвал к изгнанию Гавестона[15]. Среди тех, кто поддерживал баронскую оппозицию, были мачеха Эдуарда Маргарита, истратившая на кампанию против королевского фаворита 40 000 фунтов, отец его жены Филипп IV, архиепископ Уинчелси, угрожавший Гавестону отлучением, если тот не покинет Англию. Несколько недель спустя Эдуард II согласился на изгнание Гавестона. К неудовольствию баронской оппозиции, он назначил Гавестона своим наместником в Ирландии[16]. Положение короля, пользовавшегося в начале своего правления большой популярностью, начало осложняться.


Ги де Бошан, 10-й граф Уорик, попирающий труп Гавестона. Рисунок XV века.В 1310 году по постановлению Парламента на время шотландского похода Эдуарда правление страной было передано комитету из двадцати одного ордейнера, в который входили епископы и бароны. По возвращении короля, ордейнеры передали ему постановление (Ордонансы) из сорока одного пункта[17], обязательное для выполнения и, кроме прочего, ограничивающее его власть. В пункте двадцатом требовалось навсегда удалить Гавестона (вместе с королём принявшего участие в шотландской войне 1310 — 1311 годов), так как он давал королю «неправильные советы». Также Эдуард был обвинён Парламентом в неудачных действиях во время войны в Шотландии. Гавестон снова покинул Англию, но вернулся в марте 1312 года. Это нарушение постановления Парламента заставило баронов взяться за оружие: захватив Гавестона, они казнили его 19 июня 1312 года. Казнь Гавестона породила раскол среди ордейнеров, так как часть их сочла это действие бесправным и незаконным[17], и несколько усилила позиции короля, которому многие сочувствовали.

Нет сведений об участии Изабеллы в борьбе против Гавестона. Всё это время она находилась в тени. Муж проводил больше времени с фаворитом, чем с ней, и только напоминания короля Филиппа возвращали короля в семью. В первые месяцы ссылки Гавестона супруги воссоединились, Изабелла стала сопровождать мужа в поездках, они вместе провели Рождество 1308 года в Виндзоре. Финансовое положение Изабеллы также улучшилось, так как Эдуард стал выплачивать денежное содержание, полагавшееся ей. Известно, что на Рождество 1311 года королева послала жене Гавестона, Маргарет де Клер, ценные подарки. Зимой 1312 года Эдуард перенёс свой двор в Йорк. Отправив беременную Изабеллу во время баронской смуты в приоратство Тайнемут, Эдуард всецело занялся спасением Гавестона. Из ежедневных записей двора Изабеллы следует, что в тот период она вела активную переписку, в том числе и с мятежными баронами. Содержание писем неизвестно, предполагается, что это были попытки примирения с оппозицией, сделанные по просьбе Эдуарда[18]. Как Изабелла восприняла казнь Гавестона свидетельств не осталось. Филипп IV счёл необходимым послать в помощь зятю своего брата графа Эврё во главе делегации законоведов для содействия примирению короля и оппозиции. В Англию для умиротворения баронов прибыли также легаты папы римского. В середине сентября 1312 года начались сложные переговоры, в которых участвовала и Изабелла, заслужившая репутацию миротворицы.

[править] 1312—1321 годы
Семья Филиппа IV. Миниатюра, Dimna va Kalila, 1315, Национальная библиотека Франции. Слева направо: братья Изабеллы Карл и Филипп, Изабелла, Филипп IV, старший брат Людовик, дядя Изабеллы Карл Валуа.13 ноября 1312 года Изабелла родила первого ребёнка — наследника престола Эдуарда. Скорбь Эдуарда, потерявшего Гавестона, несколько сократилась при рождении принца: «иначе, если бы король умер бездетным, корона непременно стала бы предметом для распри»[19][20]. 20 декабря 1312 года Эдуард, благодаря настояниям послов французского короля и папы римского, заключил мир с убийцами Гавестона, во главе которых стоял самый могущественный магнат Англии, дядя короля, Томас Ланкастер. По сообщению хрониста, «ссоры замерли, но ни одна из сторон не получила того, что искала»[19][21]. Эдуард не оставлял надежды отомстить за смерть фаворита[22].

Нет сведений о каких-либо недоразумениях между супругами в последующие десять лет после смерти Гавестона. Если они находились в разлуке, то регулярно обменивались посланиями. Как правило, письма короля были секретными, поэтому сразу по прочтении уничтожались. Вероятно, Эдуард ценил ум Изабеллы и её дипломатические способности, которые она уже успела проявить. Эдуард почтительно обращался с женой и щедро обеспечивал её. Ежегодно она тратила сверх полагавшегося ей содержания до 10000 фунтов[20].

В 1313 году Изабелла и Эдуард посетили Францию. Они были приглашены Филиппом IV на посвящение в рыцари братьев Изабеллы. Побывав в Гаскони, супруги направились в Париж. Путешествие было отмечено большим количеством праздников и несчастным случаем: во время пожара сгорел шатёр английской королевы, а сама Изабелла была ранена[23]. Филипп IV пошёл на некоторые уступки зятю в гасконском вопросе и выразил готовность выдать ему денежную ссуду. Предполагается, что этот визит привёл к скандальным разоблачениям в королевской семье: Изабелла подарила богато украшенные кошели жёнам своих братьев[24][K 7]. Позднее Изабелла заметила, что по-видимому кошели, подаренные ею невесткам, оказались у двух нормандских рыцарей — Готье и Филиппа д’Онэ[25], присутствовавших на пиру в Вестминстере, который был дан после возвращения короля и королевы в Англию. Изабелла заподозрила своих невесток в супружеской неверности, и, видимо, сообщила об этом королю Филиппу во время своего следующего визита во Францию в 1314 году[26]. Возникло дело Нельской башни (en), в результате которого две невестки Изабеллы — Бланка и Маргарита Бургундские, обвинённые в супружеской измене, были осуждены на пожизненное заключение. Достоверно известно, что во время дела Нельской башни Изабелла находилась во Франции, до 19 марта — в Париже. Годфруа Парижский в 1317 году, прямо не называя дело Нельской башни, пишет, что Изабелла открыла много тайн «нашим государям». Ходили слухи, что именно она рассказала всё королю[27]. Некоторые исследователи считают, что Изабелла выдала своих невесток, чтобы бросить тень на потомство братьев, намереваясь впоследствии потребовать французский трон для своего сына[K 8]. Однако в таком случае Изабелла должна была предвидеть, что её братья, тогда ещё очень молодые люди, не вступят в новые браки или не будут иметь более потомства. Вообще нет никаких доказательств, что существовал такой заговор. Сама же поездка английской королевы во Францию весной 1314 года была вызвана необходимостью урегулирования гасконского вопроса[28].

В новой военной кампании на севере 24 июня 1314 года при Бэннокберне английские войска были разбиты шотландцами под предводительством Роберта Брюса. Эдуард, едва избежавший плена, обвинил в неудаче баронов. Приграничные английские владения подверглись набегам шотландцев. После поражения в Шотландии Томас Ланкастер фактически захватил власть в стране. В сентябре в Йорке на заседании Парламента Ланкастер поставил в вину Эдуарду несоблюдение Ордонансов, и, как следствие этого, поражение в войне. Король был вынужден согласиться на сокращение расходов по содержанию двора и администрации. Известно, что Изабелла приняла сторону мужа. Она укрепила свой союз с врагом Ланкастера Генри де Бомоном (en), сестра которого, Изабелла де Вески (en), придворная дама, была её близкой советницей[29]. Бомоны в своё время были удалены от двора по требованию ордейнеров, королева вернула их. Кроме того, благодаря королеве, Эдуард в своей борьбе против Ордонансов пользовался советами законоведов Филиппа IV. Ланкастер обратился против Изабеллы, уменьшив её денежное содержание и преследуя её окружение[30]. В 1315 — 1317 годах Англию, как и другие страны Северной Европы, поразил голод, в результате которого погибли тысячи людей, а страна испытала серьёзные финансовые проблемы[29]. Известно, что, проезжая через Сент-Олбанс 9 августа 1315 года, король и королева с большим трудом приобрели хлеб. Указы Эдуарда о снижении цен на съестные припасы не могли облегчить положение страны.

Несмотря на рождение в 1316 году второго сына, Джона, положение Эдуарда было непрочным. Королева пригласила Ланкастера на крестины, предложив стать крёстным принца, однако Ланкастер отсутствовал на церемонии. Королева заняла более активную роль в управлении страной, принимая участие по разрешению Эдуарда в заседаниях Совета. В это же время увеличились её земельные владения[31], Эдуард пожаловал жене также некоторые поместья и земли, принадлежавшие Гавестону. Осенью 1316 года по настоянию жены король отменил избрание своего кандидата на место епископа Даремского Генри Стенфорда. Изабелла желала видеть епископом «совершенно неграмотного» (по мнению представителей даремской епархии) Льюиса Бомонта, брата Генри Бомонта и Изабеллы Вески, уверяя, что только он будет опорой короля в борьбе против шотландцев. Ещё одна попытка Изабеллы посадить на епископское кресло (в Рочестере) своего ставленника не увенчалась успехом. Её кандидат опять противостоял кандидату короля, и папа был чрезвычайно удивлён тем, что королева действует вопреки воле мужа.

В это же время в Оксфорде некий Джон Дейдрас объявил, что он настоящий король Англии, в младенчестве подменённый Эдуардом[32]. Дейдрас изъявлял готовность доказать свою правоту в поединке с королём. Самозванец был схвачен и казнён, однако непопулярность Эдуарда была так велика, что многие верили в то, что он ненастоящий король. По сообщению автора «Жизнеописания Эдуарда Второго» инцидент с Дейдрасом глубоко обеспокоил королеву.

В 1318 году Изабелла участвовала в переговорах между Ланкастером, отставленным от власти из-за своей неспособности руководить, однако всё ещё представлявшим серьёзную угрозу, и королём. Ликский договор, подписанный 9 августа, обязывал Эдуарда соблюдать Ордонансы и подчиняться совету во главе с графом Пембруком. В состав совета вошёл и Хью Диспенсер-старший, противник Ликского договора. Его сын стал камергером, а позднее новым фаворитом короля.

В 1319 году Джеймс Дуглас, военачальник Роберта Брюса, предпринял попытку взять Изабеллу в заложницы. Королева вместе с детьми находилась неподалёку от Йорка в то время, как король осаждал Бервик. Лишь случайно план Дугласа сорвался[33]. Король, узнав об опасности, которой подверглась Изабелла, немедленно снял осаду Бервика и ушёл в Йорк. Возможно, что целью шотландцев было как раз удаление короля от стен Бервика. Подозрения в предательстве пали на одного рыцаря, Эдмунда Дарела, который был арестован и обвинялся в раскрытии местонахождения Изабеллы, но его вина так и не была доказана[34].

В 1320 году Изабелла сопровождала Эдуарда на континент. Английский король принёс в Амьене оммаж Филиппу V. Во время этого визита Эдуард заручился поддержкой брата жены в борьбе с баронской оппозицией[34] и решил с ним вопрос о Понтье, где в это время профранцузская партия подрывала власть англичан.

Близость к королю Диспенсеров послужила причиной новой вспышки недовольства. Старший Диспенсер имел репутацию человека «жестокого и алчного»[19]. Как считали многие, сын Хью Диспенсера-старшего был любовником короля[35]. Диспенсер-младший имел неограниченное влияние на Эдуарда, по сообщению хроник, любое желание фаворита тут же становилось приказом короля. Семья фаворитов при поддержке Эдуарда вступила в конфликт с аристократией королевства. Сначала Хью младший, пользуясь своим положением, добился бо́льшей части наследства герцога Глостера, потом он сосредоточил внимание на землях Валлийской марки и, прежде всего, некоторых поместьях Роджера Мортимера, барона Вигмора[36]. А после того, как Хью младший добился от короля решения о конфискации поместья Гоуэр у Джона Морбрея, лорды Марки объединились против Диспенсеров. Изабелла, в своё время терпевшая дружбу мужа с Гавестоном, не собиралась мириться с увлечением Эдуарда Диспенсером-младшим. Судя по некоторым фактам, она противостояла Диспенсерам. Так, по просьбе лордов Марки, королева вмешалась в ссору между аббатом Сент-Олбенса и приором одного из отделений обители, Уильямом Сомертоном, приняв сторону последнего, вызвавшего неудовольствие Диспенсера[37]. Однако в своей борьбе против семейства фаворитов она не могла опереться на «недовольных» магнатов, так как оставалась верной королю[38]. 14 июля Изабелле и двум сановникам короля была передана большая государственная печать, что свидетельствует о доверии, которое питал в то время к жене Эдуард. В июле 1321 года Изабелла родила свою вторую дочь Джоан. Роды происходили в замке Тауэр, так как ситуация в стране была на грани гражданской войны, и Эдуард посчитал, что королева будет в безопасности в хорошо укреплённой цитадели. 29 июля перед городскими стенами Лондона остановилось войско мятежных баронов во главе с Мортимером, намеревавшимся добиться изгнания Диспенсеров. Тауэр, где находилась королева с дочерью, был окружён. 1 августа к Мортимеру присоединились другие «несогласные» вместе с Ланкастером. Аймер де Валанс, глава «умеренных баронов», просил Изабеллу вмешаться, чтобы предотвратить военное столкновение[39]. Королева публично на коленях умоляла мужа порвать с Диспенсерами, однако очень скоро Эдуард возвратил их ко двору[38] [39].

После кратковременной передышки осенью 1321 года напряжённость между королём и баронами только возросла[40]. Изабелла отправилась в паломничество в Кентербери, в ходе которого пожелала остановиться в замке Лидс, крепости, принадлежащей стороннику Ланкастера лорду Бэдлсмиру. Историки полагают, что визит королевы был неслучаен — возможно, Эдуард спровоцировал его, чтобы создать повод к войне[41][42]. Королеву оскорбили, отказавшись принять её. Произошла стычка между охраной Изабеллы и гарнизоном замка[43], погибло шесть человек из свиты королевы[44]. 3 октября 1321 года Изабелла послала королю письмо с требованием отомстить за смерть своих слуг. В конце того же месяца по приказу Эдуарда войска во главе с Пемброком осадили замок Лидс. В это время находившейся в Рочестере королеве снова была оставлена большая печать и доверен контроль над королевской канцелярией[43]. Действия короля получили неожиданное одобрение как у большей части баронов, так и среди простого люда. Эдуард сам возглавил осаду, когда же 31 октября Лидс сдался, он казнил коменданта замка и его солдат. 1 декабря 1321 года лондонский сбор духовенства под нажимом Эдуарда аннулировал решение об изгнании Диспенсеров.
Стремясь закрепить успех, Эдуард вышел походом на оппозиционеров. В январе 1322 года армия Эдуарда близ Шрусбери вынудила капитулировать Мортимеров. В марте, после битвы при Бороугбридже был пленён Томас Ланкастер. Мортимеры были заключены в Тауэр. Ланкастер немедленно казнён: Эдуард и Диспенсеры праздновали победу[45].

За поражением баронской оппозиции последовали репрессии[46]. Эдуард под влиянием Диспенсеров конфисковывал земли, ограничивал свободы, казнил и подвергал тюремному заключению членов семей мятежных магнатов, в том числе женщин и стариков[47]. Хронисты осуждали жестокость наказаний[48]. Папа Иоанн XXII безуспешно призывал Эдуарда умерить свой гнев. Среди притесняемых были и люди, близкие Изабелле[49]. Известно, что королева успешно ходатайствовала о прощении одного из мятежников, лорда Новилла. Однако, по сообщению Фруассара, Диспенсер, видя «неудовольствие королевы», побуждал короля действовать ещё более безжалостно[50].


Приоратство Тайнемут. Отсюда бежала Изабелла, спасаясь от шотландцев в 1322 году.Отношения королевы и Диспенсера-младшего ухудшились[51]: он отказывал в выплате ей денежного содержания и не возвратил замки Мальборо (en) и Девизес (en) [52], переданные ею весной 1321 года соответственно Диспенсеру-старшему и союзнику короля Оливеру Ингхему. Некоторые авторы полагают, что Диспенсер-младший покушался на жизнь или честь Изабеллы[53]. Отношение самого Эдуарда к жене стало заметно холоднее. Отсутствие имени Изабеллы в деловых бумагах с 1 ноября 1322 года по 18 сентября 1324 года свидетельствует о том, что она впала в немилость и была лишена финансовой поддержки[54][55].

В этом же году Изабелла попала в опасную ситуацию в ходе боевых действий с шотландцами. После очередного поражения, на этот раз при Старом Байленде (en), Эдуард отправился на юг, видимо, чтобы собрать новые войска. Изабелла со свитой осталась в приоратстве Тайнемут [56]. Шотландцы совершали опустошительные набеги на северные земли Англии. В то время, как их армия продолжала продвижение на юг, Изабелла поделилась с мужем опасениями касательно своей личной безопасности и попросила вооружённой помощи. Эдуард первоначально предложил королеве выслать людей Диспенсера, она же, немедля отринув подобное предложение, настояла на том, чтобы прибыли войска, в преданности которых она не имела повода сомневаться. Однако, поспешно отступая к югу вместе с войском Диспенсеров, Эдуард выпустил инициативу из рук, в результате чего Изабелла оказалась отрезанной от него шотландцами, в то время как вдоль береговой линии курсировали корабли фламандцев, бывших союзниками шотландцев в этой войне[57]. Ситуация становилась отчаянной. Чтобы не попасть в плен, Изабелла вынуждена была послать наперерез шотландцам сквайров из своей личной свиты, в то время как оставшиеся с ней рыцари сумели захватить корабль. Когда битва была в самом разгаре, Изабелла вместе с сопровождающими лицами сумела погрузиться на корабль. В результате этого поспешного отступления погибли две фрейлины из её свиты[57]. Кораблю, на борту которого находилась королева, удалось уклониться от встречи с фламандским флотом. Изабелла благополучно высадилась в Йорке[57]. Позднее, в 1326 году, королева обвиняла Эдуарда в том, что под влиянием Диспенсера он бросил её в Шотландии без помощи[58]. По мнению некоторых исследователей Диспенсер не мог подвергнуть королеву и её свиту опасности умышленно: вместе с Изабеллой была и супруга королевского фаворита Элеонора. Американский историк Эдвард Льюис, считает, что ситуация, в которой оказалась Изабелла, была спровоцирована Льюисом Бомоном, епископом Дарема, протеже Изабеллы[58].
Согласно Парижскому договору король Эдуард как герцог Аквитании обязан был приносить вассальную присягу королю Франции за свои владения в Гаскони[59]. За короткое время на французском троне сменили друг друга три брата Изабеллы. Эдуард избежал принесения присяги Людовику X и лишь под большим давлением присягнул Филиппу V. Когда же королём стал Карл IV, Эдуард, насколько это было возможно, откладывал поездку на континент, что провоцировало рост напряженности в отношениях между двумя странами[59]. Одной из спорных территорий было графство Аженуа. Военный конфликт начался в ноябре 1323 года после постройки французами бастиды в Сен-Сардо, части Аженуа, подчинённой Франции[60]. Гасконцы под предводительством английского сенешаля Ральфа Бассета захватили и разрушили бастиду. Французские войска в отместку неудачно штурмовали замок Монпеза[61]. После отказа Эдуарда выдать зачинщиков нападения на Сен-Сардо, Карл IV объявил Гасконь и Понтье конфискованными. Осенью 1324 года Карл Валуа захватил крепость Ла Реоль[59][62]. Наместник английского короля, граф Кентский, был вынужден подписать перемирие на условиях, продиктованных Карлом Валуа. Французы заняли всю Аквитанию кроме прибрежных районов[63].

Конфликт между Англией и Францией повлиял на положение Изабеллы. В марте 1324 года муж перестал выплачивать ей денежное содержание. От королевы потребовали присяги на верность Диспенсеру-младшему — она отказалась[64]. Осенью 1324 года все земли Изабеллы были конфискованы королём, а сумма, выделяемая на её личные расходы, уменьшена с 11000 до 1000 марок в год. В конце сентября 1324 года, когда парламент постановил изгнать всех французов с королевской службы, Изабелла лишилась своих слуг, находившихся с ней много лет и преданных ей. В октябре выплата денег на расходы королеве была передана в руки Диспенсеров. Троих младших детей Изабеллы передали на воспитание родственникам фаворитов, с тем, чтобы оградить их от влияния королевы-француженки. Карл IV, которому сестра жаловалась в письмах на своё положение, потребовал прекратить притеснения королевы, однако Эдуард не внял этому призыву.

Несмотря на то, что личная встреча Эдуарда с французским королём могла благоприятно повлиять на ситуацию с Аженуа, тот по-прежнему отказывался покидать Англию даже на короткое время, опасаясь, что в его отсутствие бароны расправятся с Диспенсерами. Карл IV через папу сделал Эдуарду предложение: он готов отменить конфискацию земель, если английский король уступит Аженуа[65]. Папа предложил в качестве посла королеву Изабеллу. Для неё неожиданно открылась возможность покончить со своим унизительным положением, и, чтобы не сорвать свою поездку во Францию, она старалась вести себя с Диспенсерами дружелюбно[66].

Будущий Эдуард III под руководством своей матери приносит оммаж Карлу IV. Средневековая миниатюра[67].Весной 1325 года Изабелла прибыла в Париж. 30 мая был составлен мирный договор на жёстких для англичан условиях, содержавший всё же пункт о необходимости решения вопроса получения Аженуа королём Англии. Карл IV утвердил договор 31 мая, Эдуард II — 13 июня. По мнению Пола Доэрти, договор, неблагоприятный для Англии, мог послужить дискредитации власти Диспенсеров, к чему стремились и король Франции, и Изабелла со своими сторонниками. После подписания договора Эдуард пожелал, чтобы супруга возвратилась домой. Летом она переселилась из Парижа в замок Шатонеф, позднее останавливалась во множестве замков в окрестностях столицы. Так как деньги из Англии перестали приходить, Карл оплачивал расходы сестры. Эдуард, вероятно, собирался отправиться во Францию для принесения оммажа, однако 24 августа, уже находясь в Дувре, объявил, что болен. На континент король отправил делегацию, во главе которой стояли епископы Ричмонд и Стратфорд, в их задачу входила подготовка к церемонии принесения присяги. 2 сентября в Париже Изабелла подала Стратфорду идею о передаче прав на все английские владения на континенте наследному принцу, с тем, чтобы он прибыл для совершения оммажа. Эдуард II согласился на эту комбинацию, что стало неслыханной удачей для Изабеллы: её старший сын выводился из-под влияния Диспенсеров и становился заложником в руках своей матери[68]. В сентябре 1325 года наследный принц принёс присягу, но, вопреки желанию Эдуарда II, Изабелла осталась вместе с сыном в Париже. Её двор стал центром притяжения для всех недовольных политикой Эдуарда II. По сообщению епископа Экcетера Степлдона, приехавшего на континент по заданию Эдуарда, при французском дворе собирались враги английского короля. Изабелла создала свой двор в изгнании, к которому присоединились самые высокопоставленные особы, в том числе Эдмунд Кентский, прибывший во Францию, чтобы жениться на кузине Роджера Мортимера, и Жан Бретонский, граф Ричмонд. Королева отказывалась видеть Степлдона и возвращала непрочитанными его письма. Степлдон должен был обеспечить королеву деньгами, но лишь в том случае, если она пообещает вернуться в Англию. Епископ спешно покинул Францию, так как опасался за свою жизнь[69].

Эдуард в письмах папе и Карлу IV напрасно выражал свою обеспокоенность по поводу отсутствия жены. Французский король отвечал зятю, что «Королева приехала по своей воле и может вернуться, когда ей угодно. Но если она предпочитает оставаться здесь, она моя сестра и я не могу выслать её»[19]. Изабелла, до того времени посылавшая в Англию королю и Диспенсеру дружелюбные письма, выказала неповиновение. Королева заявила, что она не вернётся, пока между ней и её мужем будет стоять третье лицо [Диспенсер]. С этого времени она одевалась как вдова, утверждая, что Диспенсер уничтожил её брак с Эдуардом[70]. В одном из посланий королю Изабелла пригрозила вторжением в страну её союзников для свержения фаворита[19].

В декабре 1325 года умер Карл Валуа, на похороны приехала его дочь Жанна, графиня Геннегау. Вероятно, с графиней в Париж прибыл Роджер Мортимер, нашедший убежище в Геннегау. Нет никаких сведений, что Изабелла и Мортимер встречались во Франции ранее декабря 1325 года[71]. Викторианские историки считали, что связь королевы с мятежным бароном началась задолго до её поездки во Францию, современные исследователи склоняются к версии, что любовниками они стали именно в конце 1325 года. Вступив в любовную связь, Изабелла не могла не понимать, насколько это опасно. Уже то, что она оставила мужа, пусть и провоцировавшего её, и удерживала сына, нарушало все условности того времени. Измена же могла привести её к гибели[72].

В начале января 1326 года Эдуард II через архиепископа Рейнольдса (англ.)русск. был извещён о том, что французский король предложил женить наследного принца на дочери Вильгельма де Эно и просил того о помощи в нападении на Англию[73]. Вскоре Эдуард узнал и об измене жены. 8 февраля он выпустил воззвание о всеобщем сборе войск, где впервые связал имена Изабеллы и Мортимера. В том же месяце в Париже Изабелла, Мортимер и Кент вели тайные переговоры с послом Роберта Брюса графом Морэ. Возможно, партия королевы в обмен на прекращение набегов на северные земли Англии предлагала признать Брюса королём[74]. Весной в Париж прибыли папские нунции, их задачей было примирение Изабеллы с мужем. Вероятно, условием возвращения королева выдвинула требования удалить от двора Диспенсеров и возвратить ей конфискованные поместья[75]. Перспектива полюбовного соглашения не входила в планы Мортимера, который, по некоторым сведениям, обещал убить Изабеллу, если она вернётся в Англию[75]. Условия, на которых Изабелла соглашалась вернуться, не были приняты ни Эдуардом, ни, тем более Диспенсерами. Не повлияло на Диспенсера и послание Иоанна XXII с указанием способствовать восстановлению мира между супругами[76]. Тем временем Изабелла ускорила подготовку ко вторжению и вступила в переписку с недовольными правлением Эдуарда II в самой Англии. Однако её любовная связь стала широко известна, и королева потеряла расположение папы. Иоанн XXII направил Карлу IV эдикт с требованием не предоставлять более убежища любовникам. Современные хронисты считали, что Карл, получив предупреждение папы и поддавшись на уговоры Диспенсеров, намеревался отправить сестру в Англию. Но, скорее всего, французский король вёл более тонкую игру: ему, занятому войной в Гаскони, было выгодно остаться в тени. И когда, покинув Париж, Мортимер отправился в Эно, а Изабелла вместе с Кентом в Понтье, Карл не преследовал королеву и не выдал её маршрут Эдуарду II. Флот же, собранный в то время французским королём у побережья Нормандии, вполне мог отвлечь внимание его зятя от опасности, исходящей из Эно[77].

Еще в Париже Изабелла достигла предварительной договорённости с Вильгельмом де Эно и его женой о браке своего сына с одной из их дочерей[78]. Приданое и полученные ранее средства от Карла IV[79] пошли на оплату наёмников из числа жителей Брабанта, к которым добавился отряд[80] под предводительством брата Вильгельма Иоанна. Граф в рамках брачных договорённостей предоставил также восемь военных кораблей и мелкие суда. Изабелла, возможно, заключила тайное соглашение с шотландцами о том, что они воздержатся от нападений на английские земли во время её похода против Эдуарда[81]. По мнению исследователей, Изабелла осуществляла финансовую и дипломатическую подготовку вторжения, Мортимер же взял на себя военную часть операции. 22 сентября 1326 года Изабелла и Мортимер с небольшим отрядом отплыли в Англию[82] из Дордрехта. Эдуард II был информирован о дате вторжения и предпринял меры для перехвата заговорщиков.


Маршруты движений войска, возглавляемого Изабеллой Французской и бегства Эдуарда II осенью 1326 года. Уклонившись от встречи с флотом, посланным Эдуардом[86], отряд Изабеллы высадился у деревни Оруэлл (восточное побережье Англии) 24 сентября[K 9]. По различным оценкам, вначале в распоряжении Изабеллы было от 300 до 2000 солдат, наиболее вероятная цифра — 1500[87]. Изабелла написала воззвания к жителям городов Англии, в которых сообщала о своём возвращении и намерениях покарать виновных в смерти Ланкастера и изгнать Диспенсеров. Через некоторое время Изабеллу встретил Томас Норфолк, сводный брат Эдуарда II, на земле которого высадились заговорщики. Сам граф Норфолк был назначен Эдуардом ответственным за сбор войск для оказания сопротивления вторжению. 27 сентября в Норфолке на службу королю явился отряд численностью лишь в пятьдесят пять человек[88].

Не встречая никакого сопротивления, мятежники дошли до Бери-Сент-Эдмендс и Кембриджа. В Кембридже к Изабелле и Мортимеру присоединился Генри Плантагенет, брат казнённого Томаса Ланкастера, со своими рыцарями[86]. Весть о вторжении настигла короля в Лондоне 27 сентября[86]. Призывы Эдуарда к объединению против мятежников не возымели действия. Ситуация в самом Лондоне стала опасной для короля из-за начавшихся волнений[86]. Изабелла, продолжая движение на юг, достигла 2 октября Оксфорда, где она была «встречена как спасительница». Давний противник Эдуарда, епископ Херефорда Адам Орлетон, выступил в университете с речью о злодеяниях Диспенсеров[89]. В тот же день Эдуард покинул Лондон и направился на запад в сторону Уэльса.[90]. Изабелла и Мортимер в союзе с Ланкастером объединили всех недовольных правлением короля в коалицию[90]. 7 октября мятежники остановились у города Данстейбл[91]. Лондон в то время был в руках восставших горожан. Епископ Степлдон, не понимая, что престиж королевской власти в столице уничтожен, попытался усмирить бунтовщиков, чтобы защитить свою собственность. Ненавидимый всеми как слуга Эдуарда, он был убит — голову Степлдона позднее прислали Изабелле её сторонники[92]. Соб


"Le dévouement, la Passion, la Tendresse, la Fidélité, le Bonheur et la Joie - les compagnons Fidèles de l'Amour Éternel!"
(А.Андреева!)
 
COUNTESSДата: Пятница, 09.12.2011, 16:49 | Сообщение # 96
Графиня
Группа: Главные
Сообщений: 1183
Награды: 11
Репутация: 5
Статус: Offline
События в Лондоне сильно взволновали королеву, так как в Тауэре, захваченном горожанами, находился её младший сын Джон, объявленный восставшими хранителем этой крепости и Сити, однако, в данный момент Изабелла была лишена возможности повлиять на события в столице. Эдуард 9 октября достиг Глостера. Изабелла с войсками пришла туда через неделю после мужа, который к тому времени успел пересечь границу с Уэльсом[93]. 15 октября королева, поняв, что народ на её стороне, решила открыть свои истинные намерения. В этот день Орлетон в Уоллингфорде произнёс речь «Голова моя! Голова моя болит!»[94], направленную уже против Эдуарда II.18 октября Изабелла и Мортимер осадили Бристоль, где скрылся Диспенсер-старший. Город открыл ворота перед заговорщиками 26 октября, и королева наконец соединилась со своими дочерьми Элеонорой и Джоан, которых Диспенсер удерживал в Бристоле[95][96].
В то же время Эдуард и Диспенсер-младший пытались добраться по морю до Ланди, небольшого острова у берегов Девона. Однако из-за плохой погоды им пришлось вернуться в Уэльс[97]. Имея в тылу уже верный ей Бристоль, Изабелла прошла до Херефорда, там она приказала Генри Плантагенету найти и арестовать Эдуарда[98]. 16 ноября король и его фаворит были обнаружены и взяты под стражу около Ллантризанта. Хью Диспенсер-старший, захваченный в Бристоле, несмотря на несмелые попытки Изабеллы спасти его, под нажимом партии Ланкастеров был приговорён к четвертованию, повешению и обезглавливанию. Исследователи отмечают, что Изабелла всегда жаловалась только на действия Диспенсера-младшего и, похоже, не питала вражды к его отцу, но пойти против воли своих союзников она не могла. За «преступления, порочащие рыцарское достоинство» Диспенсера казнили в мантии с гербами, чтобы его герб «был уничтожен навсегда»[99]. Тело его расчленили и бросили «на съедение псам.» Эдмунд Фицалан (en), один из главных сторонников Эдуарда II, получивший земли конфискованные в 1322 году у Мортимера, был казнен 17 ноября.

Хью Диспенсер-младший был казнён 24 ноября в Херефорде при огромном стечении народа. Его повесили как вора, оскопили, четвертовали и отправили части тела в крупнейшие города Англии. Саймона Рединга, захваченного вместе с Диспенсером, повесили рядом с ним, обвинив в оскорблении Изабеллы[100]. После казней ключевых фигур правления Эдуарда II, Изабелла и Мортимер стали проявлять сдержанность. Мелкие дворяне получили прощение, правительственные чиновники высокого уровня, большей частью назначенные на свои должности обоими Диспенсерами и Степлдоном, также остались на своим местах[101].

Эдуард II временно находился под охраной Генри Ланкастера в замке Кенилворт. Большая королевская печать была передана Изабелле[102]. Изабелла заняла Лондонский Тауэр и назначила мэром одного из своих сторонников. Тем не менее Эдуард всё ещё был королём и супругом Изабеллы[103]. Ситуация оставалась напряжённой, королева опасалась, что сторонники Эдуарда освободят его. В ноябре был созван совет знати и духовенства в Уоллингфорде для определения дальнейшей судьбы Эдуарда[104]. Обсуждался вопрос о лишении короля, несостоятельного правителя и причину будущих смут, жизни. Иоганн д’Эно, указав, что невозможно покушаться на жизнь помазанника божьего, предложил низложить Эдуарда и держать в заключении всю оставшуюся жизнь[105]. На совете поднимался также вопрос о воссоединении супругов, так как Эдуард II просил вернуть ему семью[106]. Однако, учитывая, что король в своё время угрожал убить Изабеллу, постановили отказать ему[107], что совпадало с желанием королевы. На январскую, 1327 года, сессию парламента, с целью соблюдения законности, Эдуард приглашался дважды, но он, прокляв всех участников заседания, отказался присутствовать. В парламенте доминировали приверженцы Изабеллы и Мортимера, возглавляемые Адамом Орлетоном. Сам Мортимер выступил с речью, в которой перечислил причины, повлекшие за собой необходимость свержения Эдуарда. В Вестминстер-Холл впустили толпу горожан, настроенных против короля. Орлетон произнёс речь «Безумный король погубит свой народ»[108], призвал присутствующих низложить Эдуарда и признать королём его сына. Толпа единодушно потребовала свержения Эдуарда II. Против высказались лишь архиепископы: Йоркский Уильям Мелтон, Лондонский Стефен Грейвсенд, Рочестерский Гамо Хит и Карлайлский Джон Росс[99][K 10]., никто из бывших друзей и сторонников короля не посмел присоединить свой голос к протестам. Церемонию низложения провёл архиепископ Рейнольдс. Когда в зал ввели принца, лорды принесли ему оммаж, было отмечено, что епископы, протестовавшие против низложения, не участвовали в церемонии. По словам хрониста, Изабелла во время заседания «выглядела так, словно вот-вот умрёт от горя» и несколько раз принималась плакать[106]. Принц Эдуард неожиданно заявил, что не примет корону против воли отца[109], и в течение нескольких дней никому не удалось убедить его изменить своё решение. В Кенилворт была направлена делегация из тридцати человек во главе с Орлетоном. Предварительно 20 января с Эдуардом встретились Орлетон, Стратфорд и Бергерш. Орлетон потребовал отречения от короля, заявив, что иначе парламент может отвергнуть его наследников и возвести на престол представителя другой семьи (подразумевался Мортимер). Угроза подействовала: Эдуард, рыдая, отрёкся от короны.

Принц Эдуард стал следующим английским королём, ввиду его несовершеннолетия был создан регентский совет, однако большое влияние на сына имела Изабелла[110]. Известны имена двенадцати лордов, входивших в совет во главе с Генри Ланкастером, среди членов совета не упоминаются королева-мать и Мортимер. Тем не менее многие юристы утверждали, что Эдуард II, независимо от решения парламента, всё ещё является законным королём. Оставалась вероятность возвращения Эдуарда к власти с помощью его сторонников, и, при общеизвестной мстительности короля, положение Изабеллы было опасным.

Дальнейшая судьба Эдуарда II и роль Изабеллы в ней до сих пор служат предметом горячих споров историков. Они согласны с тем, что низложенного короля из соображений безопасности было приказано перевезти из Кенилворта в замок Беркли, близ владений Мортимера в области Марки, под опеку Джона Мальтраверса и Томаса Беркли (en), зятя Мортимера. 23 сентября 1327 года Изабелла и Эдуард III, находившиеся в Линкольне, получили сообщение, что Эдуард II погиб в результате «несчастного случая». Мортимер был в это время в Уэльсе, исполняя обязанности главного судьи. За две недели до смерти Эдуарда он получил известия о заговоре, имевшем целью освобождение бывшего короля. По сообщениям хронистов[111][112], раскрытие заговора и решило судьбу Эдуарда II.

Согласно популярной легенде, Изабелла и Мортимер, решив покончить с Эдуардом, и, в то же время, избежать обвинения в убийстве, написали его тюремщикам двусмысленное письмо на латыни (лат. Eduardum occidere nolite timere bonum est). В зависимости от расположения запятой (перед или после timere), его можно было прочитать и как «Не бойтесь убить Эдуарда, это хорошо», и как «Бойтесь убить Эдуарда». На самом деле не существует твёрдых доказательств, будто было принято решение окончательно разделаться с Эдуардом, и ни малейших существования подобного письма. Как отмечает биограф Изабеллы Э. Уэйр, королева и Мортимер в сентябре 1327 года находились в разных местах и не имели времени принять совместно соответствующее решение. По мнению Уэйр приказ об убийстве, если таковой был, исходил от Мортимера.

Тело Эдуарда II было захоронено в Глостерском соборе, его сердце положено в серебряную шкатулку и передано Изабелле. На церемонии похорон, состоявшейся 20 декабря 1327 года и проведённой со всей возможной пышностью, присутствовали Изабелла, Эдуард III, Мортимер и весь королевский двор.

Ходили слухи, что Эдуард выжил и находится где-то в Европе. Они нашли отражение в знаменитом письме Фиески, которое адресовано Эдуарду III и датируется концом 1330-х — 1340-ми годами. Существуют различные интерпретации обстоятельств как смерти, так и спасения Эдуарда II. Кроме того, современные историки сомневаются, что Эдуард был убит с помощью раскалённой кочерги. Считается, что Эдуард действительно умер в замке Беркли от болезни, вызванной заключением, либо был убит. Последующие же рассказы о его спасении были просто легендой, аналогичной тем, что были связаны с Жанной д’Арк после её смерти.

Однако некоторые историки имеют собственный взгляд на судьбу Эдуарда II. Пол Доэрти настаивает на том, что в письме Фиески рассказано о реальных событиях. Согласно ему, Эдуард бежал из замка Беркли с помощью некоего рыцаря Уильяма Окла, который появился в Европе под именем «Уильям Валлиец», чтобы отвлечь внимание от самого низложенного короля[113] . Иэн Мортимер, опираясь на документы той эпохи, начиная с 1327 года, утверждает, что Роджер Мортимер сам устроил побег Эдуарда из Беркли. По этой версии, после «побега» Эдуард жил в Ирландии, обрёл настоящую свободу после падения Мортимера и даже совершил путешествие по Европе, а после своей смерти был похоронен в Глостере[114][115]. Элисон Уэйр, также используя письмо Фиески, утверждает, что Эдуард II бежал, убив одного из своих тюремщиков и в дальнейшем жил как отшельник. Согласно этой версии в Глостерском соборе был похоронен не Эдуард, а тот, кого он убил. Все авторы альтернативных версий судьбы низложенного короля сходятся во мнении, что в своих интересах Изабелла и Мортимер, зная, что он жив, официально объявили о смерти Эдуарда. Большинство же историков, в том числе Дэвид Карпентер, считают, что подобные предположения беспочвенны[116][117].

В 1328 году сын Изабеллы, Эдуард III, вступил в брак с Филиппой Геннегау. Договорённость об этом была достигнута между Изабеллой и родителями Филиппы ещё в 1326 году. Пышная церемония бракосочетания состоялась в Йорке. У молодой королевы, вопреки обычаю, не было своего двора, не получила она от свекрови и земель, на владение которыми при жизни мужа имела право как королева-супруга. Коронация Филиппы была отложена на неопределённое время. Возможно, королева-мать намеренно держала невестку на заднем плане, опасаясь потерять своё влияние на сына и, вместе с ним, свою власть[118].

Вернув себе свои земли, Изабелла, несмотря на то, что её личное состояние значительно увеличилось, не остановилась на достигнутом, став одним из крупнейших собственников земли королевства. До Изабеллы никто из английских королев не вёл столь расточительный образ жизни[119]. Доходы с владений королевы выросли с 4400 до 13333 фунтов в год, суммы по тем временам огромной[120]. Уже в первые дни правления Изабелла получила из королевской казны около 12000 фунтов[121], а вскоре, под предлогом погашения внешнего долга, ещё 20000 фунтов[122]. Изабелле также требовались значительные средства для вознаграждения своих союзников. Мортимер также сосредоточил внимание на увеличении своих владений, в основном за счёт земель Валлийской марки[123]. Невозможно определить степень участия Мортимера в делах управления страной, так как он правил совместно с Изабеллой и не занимал никакого официального поста. По мнению Э. Уэйр, сотрудничество королевы-матери и её фаворита основывалось на взаимном доверии, и они «разделили между собой сферы влияния»[124].

Во время регентства Изабелле пришлось столкнуться с решением внешнеполитических проблем[125], оставшихся в наследство от предыдущего правления. Весной 1327 года шотландцы возобновили набеги на северные земли королевства. Летом этого же года англичане начали новую военную кампанию против непризнанного ими короля Роберта Брюса. Войско под предводительством молодого короля в течение трёх недель преследовало отряды Дугласа и Рэндольфа, но до решающей битвы дело не дошло. Измотанные безрезультатной погоней, англичане были вынуждены вернуться на юг. Тем временем Дуглас осадил сначала Дарем, затем Алинк и Норгем, а Роберт Брюс вторгся в Нортумберленд. Изабелла предпочла решить проблему дипломатическим путём. В октябре 1327 года королевские посланники тайно посетили Брюса в Норгеме, чтобы узнать его условия. Эдуард III первоначально был против мирного договора, однако в конечном счете уступил[126]. В результате был заключён Нортгемптонский договор. Согласно ему, дочь Изабеллы Джоан Тауэрская выходила замуж за наследника шотландского престола Давида, а Эдуард III отказывался от претензий на шотландские земли, в обмен на обещание военной помощи против любого противника, кроме французов, и 20000 фунтов компенсации за рейды по северным районам страны[99]. Несмотря на то, что в результате соглашения северные земли страны были в безопасности, оно не добавило популярности правлению Изабеллы. Сам король, уступивший нажиму матери, не упускал случая продемонстрировать своё недовольство договором. Кроме того, большая часть шотландских денег поступила не в королевскую казну, а осталась у Изабеллы.

Второй внешнеполитической проблемой была ситуация с гасконскими землями. Изабелла и здесь решила вопрос с помощью переговоров. По мирному договору, заключённому в Париже, часть Гаскони без Аженуа, возвращалась Англии, в обмен на 50000 фунтов компенсации[125] [127]. Потеря Аженуа, также как и мирный договор с Шотландией, лишь усилила непопулярность Изабеллы и Мортимера[125].

Генри Ланкастер был одним из первых, кто порвал с Изабеллой и Мортимером. Возмущённый заключённым в Нортхемптоне договором, а также тем, что земли графства Линкольн, принадлежавшие ранее его брату, были поделены между Изабеллой, Мортимером и его сыном, в 1327 году Ланкастер покинул двор[128]. Пользуясь поддержкой населения Лондона и некоторых магнатов[129], он открыто встал во главе оппозиции.

Изабелла провела реформу королевской администрации и местных правоохранительных органов[130], в которой нуждалась страна после беспорядков правления Эдуарда II. 28 апреля 1328 года, после смерти последнего брата Изабеллы Карла, Эдуард III, поддерживаемый матерью, предъявил претензии на французский престол. Во Францию было направлено английское посольство, которое потребовало официального признания его прав[130]. Однако пэры Франции игнорировали притязания Эдуарда, заявление которого осталось символическим. Королевская казна была пуста, положение в стране в связи с переходом Ланкастера в оппозицию было близко к гражданской войне. В этой ситуации невозможно было пойти на военные действия, Изабелла ограничилась тем, что переориентировала внешнеполитические связи на ближайших соседей и соперников Франции — Брабант, Гельдерн, Кастилию, Наварру[131]. В ноябре 1328 года она ответила послам Филиппа VI, что Эдуард III, сын короля, никогда не принесёт оммажа сыну графа. Когда в отместку Филипп VI присвоил доходы с гасконских земель, обеспокоенные английские магнаты просили королеву действовать более осмотрительно[132][133].

В 1329 году Эдуард III, следуя уговорам матери, принёс Филиппу VI вассальную присягу, впрочем, было решено, что это будет так называемый условный оммаж (без обязательств по несению военной службы), который не помешает впоследствии претендовать на корону Франции[134]. Хронисты XIV века (например, Джеффри Бейкер) расценили позицию Изабеллы как предательство по отношению к сыну, однако в то время ситуация не позволяла вступать в конфликт с Францией, и королева-мать понимала это[135].

Осенью 1328 года Мортимеру был присвоен специально созданный для него титул — графа Марки. Включение Мортимера в число эрлов (титул Earl, в отличие от Count, считался выше рангом) вызвало недовольство магнатов королевства, и, прежде всего, Лестера. По словам современников, после получения титула Мортимер стал вести себя как король. Королева-мать через сына дала ему разрешение содержать вооружённую свиту. Сто восемьдесят валлийцев, сопровождавших графа Марки повсюду, причиняли немало бед не столько его врагам, сколько мирным людям. Годовой доход Мортимера составлял 8000 фунтов, он жил в неслыханной роскоши. Королева закрывала глаза на дерзость своего любовника и, вероятно, передала ему главенство в делах управления[136].

В конце 1328 года Генри Ланкастер решился на вооружённое выступление против Изабеллы и Мортимера[137]. Он угрожал выдвинуть в Парламенте обвинения против последнего в преступном сговоре с шотландцами при заключении мирного договора. Королевскими силами командовал Мортимер, в поход отправились также Изабелла и король Эдуард. В январе 1329 года Мортимер взял крепость Ланкастера Лестер, а затем — Бедфорд. Ланкастер, оставленный союзниками после взятия Лестера, был вынужден капитулировать. Он избежал смерти, но был подвергнут колоссальному штрафу[137][138][139]. Некоторые мятежники, например, бывший сторонник королевы Генри де Бомон, потерявший огромные земельные владения в Шотландии[140], — бежали во Францию[141]. Тех же, кто остался в Англии, Изабелла помиловала. Весной 1330 года Эдмунд Кентский, считавший, что его сводный брат жив, попытался организовать свержение Мортимера. Заговор был быстро раскрыт, арестованы граф Кентский и несколько его сторонников — в том числе Саймон Мэпехем, архиепископ Кентерберийский[142]. Прошение о помиловании Эдмунда Кента было отклонено, Изабелла настояла на его казни[143]. Городской палач отказался привести приговор в исполнение, дядю короля казнил преступник, которому за это было даровано помилование[144].

Некоторые исследователи предполагают, что в конце 1329 года Изабелла забеременела. Элисон Уэйр говорит о беременности королевы с осторожностью: дважды, в 1329 и 1330 годах, королева составила завещание, до этого она поступала так однажды, когда носила своего первого ребёнка. Ребёнок Мортимера и королевы, если бы он появился на свет, был бы осложнением для Изабеллы и опасен для короля. Уэйр предполагает, что обе беременности Изабеллы закончились выкидышами если они были детьми от Мортимера...

Тем временем молодой король, отстранённый Мортимером от власти, тайно объединил вокруг себя его противников из числа деятелей церкви и дворян[148]. Король раскрыл свои замыслы относительно свержения Мортимера только самым надёжным соратникам — Уильяму Монтегю и Ричарду Бери. Осенью 1330 года Изабелла и Мортимер, окружённые вооружённой свитой, обеспечивавшей их безопасность, прибыли в замок Ноттингем[149]. 18 или 19 октября Мортимер, в связи с полученными сведениями о новом заговоре, вызвал на совет и допросил Монтегю и его друзей. Мортимер обвинил Эдуарда, присутствовавшего на совете, в сговоре против него. Король и Монтегю всё отрицали. После совета Монтегю посчитал, что настало время для решительных действий и убедил короля нанести удар. Ночью 19 октября 1330 года вооружённые дворяне из свиты короля проникли в замок через потайной ход[150]. Изабелла, Мортимер и другие члены королевского совета обсуждали возможность ареста Монтегю, когда появились люди короля[151]. Король, не желая показываться на глаза матери, встал у дверей апартаментов Изабеллы. Мортимер оказал сопротивление, убил одного из нападавших, но был схвачен. Изабелла тщетно умоляла сына «пощадить доброго Мортимера»[151].

В ноябре был созван Парламент, который осудил Мортимера на смерть за государственную измену. В ходе судебного разбирательства Изабелла изображалась невинной жертвой[152], а о её связи с Мортимером не упоминалось вовсе[153]. Мортимера казнили через повешение в Тайберне, особая милость короля заключалась в том, что его труп не расчленили для рассылки по крупнейшим городам страны, как было в обычае эпохи[154].

Замок Ризинг был приобретён Изабеллой в 1327 году. В нём королева провела свои последние годы.Сразу после переворота Изабелла находилась под арестом в замке Беркхэмстед[155], а затем, до 1332 года — в Виндзорском замке, потом поселилась в замке Ризинг в Норфолке[156]. Викторианский историк Агнес Стриклэнд утверждала, что в это время Изабелла страдала от внезапных приступов безумия, но современные исследователи предполагают, что у неё был лишь нервный срыв после потери Мортимера[156]. В это время она находилась под наблюдением врача[157]. Весной 1332 года она обрела частичную свободу, получив разрешение покинуть Виндзор, и присоединилась ко двору.

Изабелла оставалась очень богатой, несмотря на то, что после потери власти передала свою вдовью часть сыну, взамен ей были выделены другие земли[158][159]. В 1331 году ей был назначено годовое содержание в размере 3000 фунтов, которое увеличилось в 1337 году до 4000 фунтов[156]. Она вела роскошную жизнь в Норфолке, в её свите кроме придворных дам и рыцарей также состояли егеря, конюхи, служащие в количестве тридцати трёх человек, большое количество слуг[160]. Жители ближайшего к замку Ризинг города Бишопс-Линн обязаны были безвозмездно поставлять туда некоторое количество провизии. Также королева-мать получала четверть от суммы таможенных пошлин Линнского порта[161]. Эдуард виделся с матерью два-три раза в год, в остальное время он переписывался с ней и посылал подарки. Королева увлекалась литературой, особенно легендами о короле Артуре, и коллекционированием драгоценностей и святых реликвий. Возможно, что королева в конце своей жизни проявляла интерес к астрологии и геометрии, так как однажды она получила в подарок медные квадранты[162]. В 1337 году Эдуард вернул матери доходы от Понтье и Монтрейля, а также право распоряжаться имуществом по своему усмотрению.

С годами Изабелла сблизилась со своей дочерью Джоан, особенно после того, как та стала жить раздельно с мужем, Давидом Шотландским[163]. Она очень любила своих внуков, особенно же сблизилась со старшим — Эдуардом. Получив с годами относительную свободу, Изабелла с принцем Эдуардом посетила ряд святых мест[164]. Королева-мать по-прежнему участвовала в жизни королевского двора и принимала много посетителей. Дружеские отношения связывали её с дочерью Роджера Мортимера Агнес Мортимер, графиней Пемброк, и внуком Мортимера, также Роджером Мортимером, которому Эдуард III вернул титул графа Марки[165]. В 1348 году планировался визит Изабеллы во Францию для участия в мирных переговорах, но, в конечном итоге, поездка не состоялась[166]. Известно, что Изабелла, следуя желанию папы, уговорила сына в 1354 году освободить герцога Бретонского, удерживаемого им в качестве заложника[167].

В последний раз королева-мать появилась на официальном торжестве в апреле 1358 года на рыцарском турнире в Виндзоре, посвящённом празднованию дня Святого Георгия. Изабелла была в платье из шёлка, расшитом серебром, тремястами рубинами, жемчугом и золотыми шнурами в количестве одной тысячи восьмисот[156].

В 1358 году Изабелла вступила в Третий орден святого Франциска[168], члены которого не связывали себя монашескими обетами, но соблюдали ряд францисканских обрядов в своей жизни. Облачение терциариев королева-мать носила под верхней одеждой. Последний год жизни она посвятила благотворительности, помогая школярам Оксфорда, в праздники раздавая милостыню ста пятидесяти нуждающимся, обеспечивая тринадцати нищим ежедневное питание, ещё троим — стол три раза в неделю.

Изабелла умерла 22 августа 1358 года в замке Хартфорд. Она завещала часть своего имущества, в том числе замок Ризинг, принцу Эдуарду, а некоторые личные вещи своей дочери Джоан[169]. Её тело было перевезено в Лондон и захоронено в францисканской церкви в Ньюгейте. Пышная церемония состоялась 27 ноября, процессия прошла через весь Лондон, за гробом первым следовал принц Уэльский — ближайший из родственников, присутствовавших на похоронах. Заупокойную службу вёл архиепископ Кентерберийский Саймон Айлип[170]. Изабелла была похоронена в свадебной мантии и францисканском платье. По просьбе королевы серебряная шкатулка, в которой хранилось сердце Эдуарда II, была положена в её гроб[171]. На могиле скульптором Агнес Рэмси было сооружено мраморное надгробие (установлено в 1359 году) с алебастровой статуей королевы. Памятник пострадал во время Реформации, позднее лорд-мэр Лондона вместе с несколькими другими статуями и надгробиями продал его, и следы скульптурного портрета королевы затерялись. Во время Второй мировой войны постройка на Ньюгейт-Сити была разрушена немецкой авиацией, могила Изабеллы Французской не сохранилась.

Начиная с «Эдуарда II» Кристофера Марло, Изабелла изображалась в литературе как коварная и мстительная красавица. В 1991 году Дерек Джармен поставил по пьесе Марло одноимённый фильм, где Изабеллу играет Тильда Суинтон. Английская королева предстала в образе «роковой женщины», чья безответная любовь к Эдуарду толкает её на мятеж против короля. Поэт XVIII века Томас Грей, соединив королеву из пьесы Марло с Маргаритой Анжуйской из хроники Шекспира, где та названа «Французской волчицей», создал поэму антифранцузской направленности The Bard, в которой Изабелла разрывает внутренности Эдуарда II своими «безжалостными клыками»[172]. Эпитет «Волчица» закрепился за Изабеллой Французской и повторно использовался Бертольдом Брехтом в «Жизни Эдуарда II в Англии»[172]. Кроме того Изабелла появляется в романах Элеонор Хибберт The Follies of the King и The Vow on the Heron, вышедших под псевдонимом Джин Плейди. Унаследовавшая от отца жестокость, Изабелла одержима желанием уничтожить Эдуарда II и его фаворитов более из-за гордости, чем из-за неразделённой любви. После убийства Эдуарда она не знает покоя от ночных кошмаров и в бессонные ночи страдает от сознания своей вины. Опьянённая властью, Изабелла не желает передавать её сыну. Как и в реальной истории, Изабеллу и Мортимера свергает Эдуард III. Изабелла стала героиней романов М. К. Барнз «Изабелла Прекрасная» (1957), Э. У. Грем «Обеты Павлина» (1956), Э. С. Холт «Лорд Марки, или история Роджера Мортимера — рассказ о четырнадцатом веке» (1884), С. Ховач «Кешельмара» (1974), Х. Льюис «Королева-распутница» (1970).

Изабелла Французская — одно из действующих лиц цикла романов Мориса Дрюона «Проклятые короли». В романе «Железный король» английская королева играет ключевую роль в разоблачении любовных связей её невесток Маргариты и Бланки Бургундских. В романе «Французская волчица» подробно рассказывается о баронском мятеже против Эдуарда II, который возглавили Изабелла и Роджер Мортимер. Цикл романов «Проклятые короли» экранизировался дважды, в 1972 году роль Изабеллы сыграла Женевьева Касиль, а в 2005 Жюли Гайет. Но самый знаменитый образ Изабеллы в кинематографе был воплощен французской актрисой Софи Марсо в раскритикованной историками драме «Храброе сердце». В фильме, в отличие от сложившейся традиции, Изабелла — положительный персонаж. Однако её роман с Уильямом Уоллесом, якобы настоящим отцом Эдуарда III, — выдумка: Уоллес был казнён за год до приезда Изабеллы в Англию и за пять лет до рождения будущего английского короля

Элисон Уэйр в биографии Изабеллы, вышедшей в 2005 году, используя свидетельства очевидцев и архивные документы, попыталась нарисовать более объективный портрет английской королевы.

Сохранились портреты Изабеллы, как миниатюрные в рукописях XIV и XV веков, так и скульптурные. Однако многие из них передают лишь символический образ королевы. В монастыре Беверли (Йоркшир) одна из скульптурных консолей (женская голова в короне и покрывале) считается её портретом. Лицо женщины из Беверли очень похоже на скульптурные портреты Филиппа IV, Людовика X и Филиппа V с надгробий в Сен-Дени. Фигура женщины в короне и со скипетром среди изваяний на гробнице Джона Элтемского, возможно также изображение королевы-матери.

Предки Изабеллы Французской

Людовик IX Святой, король Франции
Филипп III, король Франции
Маргарита Прованская
Филипп IV, король Франции
Хайме I Завоеватель, король Арагона
Изабелла Арагонская
Иоланда Венгерская
Изабелла Французская
Теобальдо I, король Наварры и граф Шампани
Генрих I Толстый, король Наварры и граф Шампани
Маргарита де Бурбон
Иоанна I Наваррская
Роберт I д’Артуа
Бланка д'Артуа
Матильда Брабантская
В браке с Эдуардом II Изабелла родила четверых детей:

Эдуард III, король Англии (13 ноября 1312 — 21 июня 1377)
Джон Элтемский, граф Корнуолл (15 августа 1316 — 13 сентября 1336)
Элеонора Вудсток (18 июня 1318 — 22 апреля 1355), супруга (с 1332) Рейнальда II Гельдернского
Джоан Тауэрская (5 июля 1321 — 7 сентября 1362), супруга (с 1328) Давида II, короля Шотландии
В конце 1314 года, согласно отчётам королевского Гардероба, Изабелла пользовалась услугами врачей. Исходя из этих данных Дж. Э. Триз, сделал вывод, что в это время у королевы был выкидыш или она родила мёртвого ребёнка. Роберт из Рединга утверждает, что в 1319 году в Йорке Изабелла родила дочь, названную Джоан. Кроме него об этом ребёнке Эдуарда и Изабеллы не упоминает ни один хронист.

P.S... НА КВАДРАТНЫЕ СКОБКИ С ЦИФРАМИ ПРОШУ НЕ ОБРАЩАТЬ ВНИМАНИЯ Т.К ИСТОЧКИК - ВИКИПЕДИЯ.


"Le dévouement, la Passion, la Tendresse, la Fidélité, le Bonheur et la Joie - les compagnons Fidèles de l'Amour Éternel!"
(А.Андреева!)
 
COUNTESSДата: Понедельник, 12.12.2011, 16:39 | Сообщение # 97
Графиня
Группа: Главные
Сообщений: 1183
Награды: 11
Репутация: 5
Статус: Offline
ГЕНРИХ 5


Король Англии из рода Плантагенетов, правивший в 1413--1422 гг. Сын

Генриха IV и Марии Бокин. Ж.: с 1420 г. Екатерина, дочь короля Франции Карла

VI (род. 1401 г. Умер 1438 г.). Род. 1387 г. Умер 31 авг. 1422 г.

Будучи принцем Уэльским, Генрих прославился своей дружбой с разными

развратниками и негодяями, а также распутством и насилиями, которые он

совершал вместе с ними. Поэтому все были удивлены, когда, тотчас по

вступлении на престол, он удалил этих людей и начал добросовестно исполнять

свои обязанности. Он был человеком образованным, с изящными манерами и

благородной осанкой. Он, может быть, имел несколько ограниченный ум и не был

великим государственным деятелем, но умел действовать осмотрительно и

методично, что делало честь его административным способностям.

Едва приняв власть, Генрих стал г отовиться к походу во Францию, с

которой уже много лет сохранялось перемирие. Первая экспедиция его была на

время отложена вследствие заговора, составленного Ричардом, графом

Кембриджским, младшим сыном Эдмунда Лэнгли, герцога Йоркского. Это было

что-то вроде предвестника знаменитой войны Алой и Белой розы. Заговорщики

были арестованы, а граф Кембриджский казнен. Вскоре после этого Генрих

высадился в Нормандии и осадил Арфлер. 22 сентября город был взят и обращен

в опорный пункт для походов в г лубь Франции. Генрих отправил в Париж

посольство, чтобы объявить о своих правах на французскую корону. Это были те

же самые притязания, какие заявлял его прадед Эдуард III. В октябре Генрих

повел свое войско через северную Нормандию и Пикардию к низовьям Соммы. Он

поддерживал в войске строгую дисциплину и запрещал г рабежи. 19 октября 1415

г. у Азенкура англичане встретили французскую армию, которая в несколько раз

превосходила их собственную. Готовясь к бою, Генрих велел укрепить свои

позиции частоколом и рогатками. Когда французы пошли в атаку, они попали под

убийственный огонь английских стрелков. Рыцари, наступавшие в первых рядах,

особенно пострадали от стрел. Из 10 тысяч убитых при Азенкуре французов 8

тысяч составляли дворяне. Через три часа, так и не добившись успеха,

французы в беспорядке отступили.

Возвратившись на некоторое время в Англию, Генрих затем возобновил

войну. В 1418 г. он овладел всей нижней Нормандией, а в январе 1419 г.

принял капитуляцию Руана. В декабре на сторону англичан перешел герцог

Бургундский. В Аррасе он подписал с Генрихом договор и признал его права на

французскую корону. В мае 1421 г. в Труа Генрих подписал мирный договор с

безумным французским королем Карлом VI. Генрих обещал жениться на его дочери

Екатерине, оставив за Карлом королевский сан до самой его смерти. Дофин Карл

не признал этого договора. Генрих пошел против него, взял Сане, Монтеро,

Мелен и в начале декабря торжественно вступил в Париж.

В 1421 г. Генрих с женой возвратился в Англию, но известие о победе

французов при Боже заставило его вернуться. В мае 1422 г. он взял Мо и

двинулся на юг. Дело дофина казалось проигранным, но в Мелене Генрих

внезапно занемог.

Он не мог садиться на лошадь, и его несли в носилках. Умирающего короля

доставили в Венсен, и здесь он умер в конце августа, оставив после себя

наследником девятимесячного сына.

ИСТОЧНИК http://bibliotekar.ru/encMonarhi/84.htm


"Le dévouement, la Passion, la Tendresse, la Fidélité, le Bonheur et la Joie - les compagnons Fidèles de l'Amour Éternel!"
(А.Андреева!)
 
COUNTESSДата: Понедельник, 12.12.2011, 16:58 | Сообщение # 98
Графиня
Группа: Главные
Сообщений: 1183
Награды: 11
Репутация: 5
Статус: Offline
Генрих III Французский. Король Франции

Мария Клевская, большая любовь короля, с весны 1574 г. оказалась на положении соломенной вдовы: ее муж бежал в Германию, она не захотела последовать за ним. Генрих уже подумывал о том, как бы организовать признание брака Конде недействительным, но Екатерина, почуявшая во вновь появившейся на сцене Марии опасную соперницу, позаботилась о том, чтобы держать своего сына подальше от Парижа, где в это время находилась принцесса. И вот в Лионе Генрих узнал, что 30.10.1574 г. Мария умерла родами. Известие буквально подкосило его. Он слег с лихорадкой и на много дней уединился в своих покоях. Придворные, привыкшие к достаточно легким нравам, были поражены тем, что король Франции обнаруживает столь глубокое чувство. Когда же, вернувшись к обществу, он появился в платье, на котором были вышиты многочисленные черепа, окружающие почти не скрывали насмешек.
Лишь под впечатлением потери любимой им Марии Генрих дал согласие на брак, чтобы обеспечить продолжение династии и потеснить мятежного Алансона (теперь уже, впрочем, «Анжу») с первого места в ряду престолонаследников. Ко всеобщему удивлению, его выбор пал на кроткую и доброжелательную девушку, которую он мельком видел в 1573 г. в Бламоне, Луизу де Водсмон (1553 — 1601), происходившую из младшей ветви Лотарингского герцогского дома. У нее не было ни особых притязаний, ни блестящих перспектив, но можно было ожидать, что она станет верной и преданной женой королю. Решение Генриха в пользу Луизы было отчасти протестом против Екатерины — первый шаг на пути эмансипации любящего сына от властной матери, желавшей участвовать во всех его решениях и, естественно, имевшей в пилу совершенно иную кандидатуру. Однако на этот раз она смирилась.
13.02.1575 г. в Реймсском соборе состоялось коронование и посвящение короля в сан; 15.02 последовало обручение с Луизой. Генрих («жаждущий совершенства») лично хлопотал о наряде, украшениях и прическе невесты — настолько обстоятельно, что свадебную мессу пришлось перенести на вторую половину дня.
Луиза стала королевой, на которую он всегда мог опереться. Она совершенно не стремилась к власти и никогда не забывала, как высоко поднял ее Генрих. Всю свою жизнь она оставалась, верной и благодарной, в тени короля. Все королевство сочувственно отнеслось к этому браку; однако он был бездетным, что вызывало недоумение, и было непонятно уже современникам. Очевидно, Луиза стала бесплодной после искусственного аборта, осложненного хроническим воспалением матки. От последствий этой операции она страдала много лет.
При дворе вину за бездетность брака охотно взваливали на Генриха, поскольку он — явление для французских королей совершенно необычное — не имел внебрачных детей, хотя с 1569 г. у него были интимные связи со многими придворными дамами. Однако официальной любовницы у него не было, а после его женитьбы он и вовсе почти прекратил свои любовные похождения. Летом 1582 г. Генрих дал обет отказаться от сексуальных отношений с другими женщинами, поскольку его духовник объяснил, что бездетность — божья кара за случайные связи. Однако это не помогло; напрасны оказались и многократные паломничества к святым местам, в соборы Шартра и д’Эпина между 1679 и 1589 г.
Хотя Генрих до последнего не оставлял надежду иметь потомство мужского пола, с 1582 г. он обрел внутренний покой в глубоком религиозном чувстве. Он легко покорился непостижимой ноле Божьей. Когда в 1584 г. неожиданно умер наследник престола Анжу, Генрих — хотя поначалу и не без колебаний — дал согласие признать новым претендентом Наварру, имевшего на это законное право. Когда религиозно-политическая обстановка в 1588/89 г. радикально изменилась и Генрих III оказался фактически в одиночестве против непокорной страны, мятежной столицы и рвущихся к короне Гизов, он проявил широту истинного государственного деятеля, достигнув соглашения с единственным законным престолонаследником Наваррой. Его твердая решимость обеспечила сохранение непрерывности государства в процессе смены царствующей династии.
Генрих III был прилежным монархом. Он обладал замечательной памятью и острым умом. По возможности, он сам вел государственные дела. Своим бюрократическим усердием он напоминал испанского Филиппа II. Из-за его многочисленных законодательных инициатив современники прозвали его «королем стряпчих». Особое значение для многих сфер общественной и частной жизни имел Ордонанс, изданный в Блуа (1579), где в 363 положениях разбирались пожелания и затруднения, о которых подняли вопрос собранные в 1576 г. Генеральные штаты.
В экономическом плане Генриху удалось привлечь духовенство, освобожденное от уплаты налогов, к участию в государственных расходах. В 1579/80 г. он добился, что собрание духовенства обещало ему «церковный заем» на сумму около 1,3 миллиона ливров сроком на шесть лет. В 1586 г. этот заем был продлен на 10 лет. Поскольку корона не желала и в будущем упускать этот источник доходов, общее собрание духовенства было вынуждено узаконить складывающуюся практику предоставления духовенством налога в виде добровольного пожертвования, который собирался каждые десять лет на всем протяжении существования старого режима.
Помимо церковной десятины при Генрихе III в течение нескольких лет с церкви взимался также прямой налог. Все эти платежи представлялись духовенству меньшим злом по сравнению с угрожающей экспроприацией церковного имущества, в котором корона всегда видела средство нажима: трижды Генрих отчуждал часть церковных владений (в 1574, 1576, 1586 гг.). Из всех французских правителей Генрих III был королем, который больше всего требовал от духовенства.
Только после исследования Алины Карпер стало известно значение созванной Генрихом III для «модернизации Франции» дворянской ассамблеи. С ноября 1583 до конца января 1584 г. в Сен-Жерменском предместье политическая и административная элита страны — 66 человек — обсуждала обширный перечень вопросов, предложенный королем, которые касались налоговой системы, государственного бюджета, продажи должностей, административной структуры, армии, хозяйства и др. Речь шла, как заметил императорский посланник, о всеобщей реформе королевства, которой король ожидал от этого собрания специалистов. Результаты совещаний были представлены правительству в виде «Мнения ассамблеи», обработаны им и опубликованы. В 17 и 18 столетиях эти решения считались «памятником государственного ума, который лишь вследствие неблагоприятных политических условий не смог принести плоды». Дело в том, что именно в этом году фактически закончилась мирная передышка, длившаяся с 1577 г. Многочисленные реформы, которые Генрих начал проводить еще в 1584 г., застопорились; перед угрозой назревающей новой гражданской войны о них думать не приходилось.
Уже современные Генриху историографы отмечали, что в конце правления он у всех вызывал враждебное к себе отношение. Недоброжелательные преувеличения и представление в ложном свете пристрастий и интересов короля полностью дискредитировали этого государя, к которому с одинаковой ненавистью и предвзятостью относились и католики и протестанты.
Критическим отношением к Анри III пронизана вся историография, вплоть до 20 столетия. Лишь работы Пьера Шампьона положили начало новому направлению в изучении биографии Генриха. Пьер Шевалье посвятил ему солидный труд, вышедший в 1986 г., в котором он рассматривает все скопившиеся за столетия слухи, полуправды, оскорбления и обвинения с документами в руках. Результаты поражают: если многие детали и остаются еще неясными, критический анализ источников дает совершенно новую оценку Генриха III, короля и человека. Эта работа позволяет увидеть личность Генриха III точнее, чем прежде.
Основные нападки относились прежде всего к «миньонам» [mignons] — группе из четырех молодых дворян, которых Генрих держал при дворе и осыпал милостями, почестями, подарками. Все они отличились на военном поприще, были верны и преданны ему и, должно быть, позволяли себе дерзкие выходки в отношении консервативно настроенной аристократии. Эти четыре мушкетера, к которым позднее примкнуло еще несколько других, вызывающе одевались, ценили развлечения и галантные (и не только) приключения. Печально известна дуэль миньонов, состоявшаяся 27.04.1578 г. и унесшая четыре жизни; она была, собственно говоря, отражением борьбы между враждующими католическими группировками.
Из четырех первых фаворитов Сен-Сульпис был убит в 1576 г., Кайлюс умер через 33 дня после упомянутой дуэли, Сен-Люк, разболтавший своей жене альковные тайны короля, в 1580 г. впал в немилость и едва избежал судебного процесса; четвертый, Франсуа д’О, которого Генрих из-за его превосходного управления финансами называл «мой великий эконом», в 1581 г., когда его звезда стала клониться к закату, удалился от двора.
С 1578/79 г. в поле зрения исследователей появляются два других фаворита короля: Анн де Жуайез и Жан-Луи де ла Валетт. Их обоих современники называли «архиминьонами», оба поднялись выше своих предшественников и получили титул герцога (де Жуайез и д’Эпернон). Отношение короля к этим фаворитам, которых он иногда называл «мои братья», пожалуй, лучше всего выразил тосканский посланник Кавриана, который в 1586 г. так прокомментировал их военный успех: «Отец очень радуется, видя, как оба его приемных сына доказывают свои достоинства».
Уже Мишле предостерегал от излишне негативного отношения к миньонам. Хотя Доду и называл их «министрами его сладострастия», вероятно, ни они, ни король не были гомосексуалистами. Здесь стоит привести веские слова Шевалье: «Генрих III и его фавориты — необоснованная и клеветническая легенда».
Другие особенности короля, частично унаследованные им от рода Медичи, в течение веков тоже служили мишенью для критики — увлечение роскошной причудливой одеждой, драгоценностями, благовониями.
Он обладал четко выраженным пониманием красоты и элегантности, но был склонен к довольно кокетливым формам самовыражения. Любил карнавалы, балы и маскарады, ценил литературу, поэзию и театр, при этом заботился о сохранении придворного церемониала и этикета. В некоторых случаях он охотно набрасывал подробные правила и предписания — например, при основании рыцарского католического ордена Святого Духа в 1578 г.
Генрих любил маленьких собак, которых у него было несколько сотен, редких птиц и экзотических животных. Обычные развлечения дворян — рыцарские турниры, фехтование, охоту он ценил меньше. Иногда король удивлял своих приближенных детскими играми вроде бильбоке — игра, в которой нужно подцепить мячик острым концом или изогнутой палочкой. Он с удовольствием вырезал миниатюры, которые потом использовал как украшения.
С другой стороны, Генрих обладал повышенной нервной чувствительностью и в связи с этим предрасположенностью к болезням. Его бездетность и переживания из-за морального упадка раздираемого гражданской войной королевства привели его в 1582/83 г. к глубокой набожности. Стремление открыто демонстрировать свое благочестие, имевшее, пожалуй, и политическую подоплеку, желание придавать всему какой-то мистический блеск, побудили его примерно до 1587 г. принимать участие в процессиях, часто в белой власянице, особенно в шествиях основанного самим Генрихом в марте 1583 г. «Братства кающихся грешников Благовещенской Богоматери». Члены этого братства — в том числе оба архиминьона, множество придворных, членов парламента и знатных горожан — носили белое одеяние капуцинов из голландской шерсти с двумя отверстиями для глаз. Незадолго до новой вспышки гражданской войны, когда Генрих увидел окончательное крушение своей политики компромиссов и пережил период глубокой меланхолии, он основал, на этот раз без шума и показухи, «Братство смерти и страстей господа нашего Иисуса Христа». Эта маленькая община собиралась по пятницам в Лувре, где они вместе молились, распевали псалмы и проводили время в духовных упражнениях, покаянии и даже самобичевании.
С самого первого пребывания в монастыре паулинок и январе 1583 г. Генрих все больше и больше удалялся от мира. За монастырскими стенами он чувствовал себя прекрасно, и был рад тому, чем довольствовались сами монахи. Он приказал перестроить и расширить старый монастырь иеронимитов в Венсенском лесу, где для него и его зачастую весьма многочисленной свиты (поскольку, несмотря ни на что, он не выпускал из поля зрения и политические вопросы) были зарезервированы несколько келий. С 1584 г. Генрих в течение трех лет регулярно проводил несколько дней в этом монастыре, позднее переданном паулинкам. Вряд ли Генрих находил у кого-либо понимание: у Екатерины, своей жены или подданных. Даже папа не одобрял Генриха, которого современники называли иногда король-монах.
Такое безусловно преувеличенное, доходившее до эксцессов религиозное рвение было связано с характерной чертой короля, которую сам он однажды выразил следующим образом: «Что я люблю, я люблю до конца». В этом заключалась подлинная слабость короля: его нервная конституция часто приводила его к крайностям. Что бы ни делал король, вследствие своего темперамента он предавался этому чрезмерно.
Многие способы времяпрепровождения короля указывают на его экстравагантность, в основе которой лежали определенные особенности характера. Хотя его бесхитростность была очевидна, она бывала иногда смешной и вызывала у его противников насмешки и злобу. Генрих был необычным ребенком для своего времени и своих родителей. Однако на протяжении столетий никто не желал признать этого.

ИСТОЧНИК http://www.world-history.ru/persons_about/1423/1916.html


"Le dévouement, la Passion, la Tendresse, la Fidélité, le Bonheur et la Joie - les compagnons Fidèles de l'Amour Éternel!"
(А.Андреева!)
 
COUNTESSДата: Пятница, 20.01.2012, 18:04 | Сообщение # 99
Графиня
Группа: Главные
Сообщений: 1183
Награды: 11
Репутация: 5
Статус: Offline
Лишь несколько женщин вошли в мировую историю под титулом «Великая» – так благодарные потомки запечатлели в веках их заслуги перед человечеством. В этом ряду рядом с грузинской царицей Тамарой, русской императрицей Екатериной II и другими славными именами по праву находится француженка Эсклармонда, графиня де Фуа. Хранительница чаши святого Грааля*, символ сражающейся Окситании, – так величали героическую женщину, о которой трубадуры сложили красивейшие сказания. Народ, населявший в XIII веке южную Францию, боготворил свою соотечественницу. Ее пылающее огнем сердце ярко освещало мрачный период средневековья, известный сегодня под названием «альбигойские войны». А несокрушимая воля и преданность делу истины и красоты вдохновили на подвиг сотни людей, защищавших последний оплот своей веры – замок на горе Монсегюр.

Город Памье расположен на холме, предполагаемые очертания которого не позволяют увидеть позади него возвышающиеся пики Пиренеев.

В 1207 году здесь случилось следующее. Из города и монастырей Южной Франции и прямо из Ватикана по приглашению графини Фуа, которая носила красивейшее имя Эсклармонда, пришли римские священники, доктора и монахи. Их целью было проведение дискуссии с альбигойскими еретиками о христианской вере.Эсклармонда, которая сама была еретичкой, искренне боялась за свой край. Она знала, что папа в Риме и французкий король в Париже приняли решение о его уничтожении. Уже лилась кровь. В докладе папы Александра Третьего аббат Генрих из Клерво, назначенный на Латеранском соборе в 1179 году главным епископом Альбано, проповедовал крестовый поход против альбигойцев. С привлеченными пилигримами он добивался установления римской веры огнем и мечом. В 1207 году пресловутый Иннокентий Третий занял папский престол.Он поклялся отрубить голову альбигойскому дракону, чтобы подготовить еретическую землю к новому роду. В замке, расположенном на пути к Памье, местоприбывании вдовы Эсклармонды, необходимо было, прежде всего, решить, чей Христос является лучшим - римский или альбигойский. Эсклармонда сама приняла участие в острой дискуссии. Она упрекала римлян в организации крестового похода под предводительством кардинал-епископа Альбано, которому, на ее взгляд, был присущ отнюдь не христианский характер. В ответ на свои слова она услышала, как до нее донесся рассерженный голос: " Мадам, Вы должны были остаться дома и сидеть за своим веретеном! Вам нечего делать на таком собрании!"

Эсклармонда де Фуа, о которой сегодня почти никто не знает. является одной из величайших фигур средневековья. Проклятая папой и ненавидимая французским королем, она до последнего своего издыхания думала лишь об одном - о политической и религиозной независимости ее родного края. Она умерла в преклонном возрасте. О месте, где она скончалась никто не знает. Возможно это произошло в одной из женских половин в замке Монсегюр, который она велела посторить, как неприступную боевую крепость. Однако несомненным является то, что она не смогла пережить трагический конец ее родного края.Эсклармонда была архиеретичкой. Сегодняшние христианские верующие назвали бы ее неоязычницей, потому что она отвергала Ветхий Завет, называла иудейского бога Яхве Сатаной и не верила в распятие Христа. Не говоря уже о том, что она отрицала веру во спасение человечества, которое, согласно католическим убеждениям, стало возможным только благодаря распятию Христа.

Эсклармонда совершила акт принятия ереси в 1204 году в городе Фанжо, который расположен недалеко от Памье. Haereticatio Эсклармонды - так инквизиторами называлось еретическое посвящение - произвел сам патриарх еретичесой церкви. В то время им являлся рыцарь Гильберт де Кастр, который происходил из благородного рода Белиссены. Начиная с этого момента графиня принадлежала к общине катаров.

Катаром мог стать лишь тот, кто был сперва последователем или Credens- верующим, а затем - как утверждают- давал следующий торжественный обет.

"Я обещаю: посвятить себя Богу и его истинному Евангелию, никогда не лгать, никогда не клясться, никогда более не касаться женщины (еретичка отказывалась от мужчины), не убивать животных, не есть мяса и питаться только плодами деревьев и растений. Также я обещаю никогда не изменять своей вере, ибо предательство это будет равно смерти!"

После этого он становился рыцарем или Perfectus - Совершенным. На вновь принятого надевалась плетеная веревка, которую называли "одеянием". Еретичке вместо этого надевали своего рода корону.На провансальском языке этот акт принятия назывался Consolament - утешение. Верующий еретик не давал этого клятвенного обещания и мог жить так, как живет человек, который ведет обычную жизнь. У него была жена и дети, он ходил на работу и охотился, ел мясо и пил вино. В качестве дома божьего ему служили лес и пещера. Его духовниками были катары, которых он почитая, также называл Bonhommes - Добрыми людьми. святой Бернар Клервосский сообщает, что в Южной Франции fere omnes milites - почти все рыцари были катарами.

Когда Эсклармонда де Фуа приняла еретическое посвящение, она была пожилой вдовой и матерью шестерых сыновей, которые были в зрелом возрасте.


"Le dévouement, la Passion, la Tendresse, la Fidélité, le Bonheur et la Joie - les compagnons Fidèles de l'Amour Éternel!"
(А.Андреева!)
 
COUNTESSДата: Воскресенье, 05.02.2012, 17:17 | Сообщение # 100
Графиня
Группа: Главные
Сообщений: 1183
Награды: 11
Репутация: 5
Статус: Offline
Сильвестр Петрович Иевлев (? - 1708)— стольник Петра Первого,шаутбенахт, а вскоре и адмирал Российского флота, участник строительства Новодвинской крепости. Вместе с инженером Георгом Резе руководил действиями береговых батарей во время обороны Архангельска от шведской военной эскадры Карла XII в 1701 году. Во время нападения шведской эскадры под предводительством шаутбенахта Юленшерны, был тяжело ранен в ногу. Во время бесчинств воеводы Архангельска Прозоровского, был арестован и заключен в тюрьму где находился с кормщиком Рябовым. После того, как в Архангельск прибыл царь Петр I, Иевлева вместе с кормщиком Рябовым освободили. Иевлев был назначен шаутбенахтом и вместе с войском российским участвовал в походе в Прибалтику. Далее после основания Санкт-Петербурга он обосновался в нем вместе с семьёй: женой - Марией Никитишной Иевлевой и двумя дочерьми - Ириной и Верой. Умер в 1708 году.

P.S... за прекрасное исполнение роли Сильвестра Петровича Иевлева в Советском телесериале «Россия молодая» (1981, 1982) была вручена Государственная премия РСФСР имени братьев Васильевых (1985) Сравните с этим образом из Фильма Россия молодая: Может Тот Стольник царя Петра был таким каким его сыграл С. Старчиков? А Фильм Я настоятельно рекомендую посмотреть! :) ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСЕН! Также можно скачать Роман Россия Молодая вот тут: Роман и можно прочитать стих:Памяти Адмирала Сильвестра Иевлева
Прикрепления: 3618604.jpg(14Kb)


"Le dévouement, la Passion, la Tendresse, la Fidélité, le Bonheur et la Joie - les compagnons Fidèles de l'Amour Éternel!"
(А.Андреева!)
 
Форум » ВСЁ О СРЕДНЕВЕКОВЬЕ » Обсуждение Средневековых Замков » Известные Аристократы и Не Только ... с 1 По 19 Век! (Знаментые и печально известные люди в истории)
Страница 4 из 6«123456»
Поиск:



© Все материалы «Поэзии» и «Романа» принадлежат Автору и Создателю сайта — А. Андреевой!
© При частичном или полном копировании какой-либо информации ссылка на сайт — http://poeziyacountess.ucoz.ru/ Обязательна!
© Без разрешения Автора материалы из разделов «Поэзии» и «Романа» Запрещено под чужим именем Выкладывать на других порталах!

Используются технологии uCoz